Нина Чавчавадзе
Ум и дела твои бессмертны в памяти русской,но для чего пережила тебя любовь моя.
Незабвенному
его Нина.
(Надпись на надгробном памятнике А. С. Грибоедову в Тбилиси)
Вся жизнь ее ушла в воспоминанья,
И боль свою доверив пианино,
Мелодии Его импровизаций
Вдруг оживали в сумрачной гостиной.
Ей вспоминались конные прогулки,
Когда внимали клекоту Куры
Или глядели на Метехский замок,
Взобравшийся на горную вершину
И облака на башне приютивший.
Его манила крепость Нарикала.
Ее века, увы, не пощадили,
Развалины ее трагедий гордых
Его при каждой встрече волновали...
А ночь все длилась, не было конца ей:
Сияние свечей, собор Сионский.
Казалось, весь Тифлис - на их венчанье.
Он уронил венчальное колечко
И вздрогнул.
Но она не шевельнулась,
Лишь побледнела и к нему прильнула.
Он прошептал:
- Не верь дурным приметам...
А как встречал отец их в Цинандали!
Шестнадцать лет назад к ее рожденью
Отец зарыл кувшин с вином заветным.
Над этим местом колыхались лозы
И виноград впитал всю щедрость солнца.
Кувшин из заточения подняли
И каждый рог наполнив кахетинским,
Восславили чету молодоженов.
Ночь озарили ярким фейерверком
И до утра плясало Цинандали
В именье Александра Чавчавадзе...
И радости и горести, как сестры.
И вот уже она в чужом Тебризе,
И он, сопровождаемый конвоем,
Сейчас опять отправится в дорогу,
Готовый к новым козням Тегерана.
Они сольются в горестных объятьях,
Они не разомкнут их долго-долго,
Как будто знали - навсегда прощались...
Настало утро.
По крутой тропинке
Она взошла к скале угрюмой, дикой,
В которой выдолблена скорбная пещера,
Где он, родной, навеки упокоен.
В руке – свеча, вздохнул незримый ветер,
Качнулось пламя, снова тень упала
На вековые мраморные плиты.
И каждый день до самой до кончины, -
Пусть зной, пусть дождь, пусть молний полыханье -
Она в пещере на горе Мтацминда.
Горит свеча, дрожит живое пламя.
Комментариев нет:
Отправить комментарий