Ирина Ревякина

"Лебединая песня"

"Действующее лицо Василий Васильевич Светловидов, комик, старик 68 лет:

"Вот так фунт! Вот так штука. В уборной уснул! Спектакль давно уже кончился, все из театра ушли, а я преспокойнейшим манером храповицкого задаю. Ах, старый хрен, старый хрен! Старая ты собака! Так, значит, налимонился, что сидя уснул! Умница! Хвалю, мамочка. (Кричит.) Егорка! Егорка, черт! Петрушка! Заснули, черти, в рот вам дышло, сто чертей и одна ведьма! Егорка! (Поднимает табурет, садится на него и ставит свечу на пол.) Ничего не слышно... Только эхо и отвечает... Егорка и Петрушка получили с меня сегодня за усердие по трешнице, - их теперь и с собаками не сыщешь... Ушли и, должно быть, подлецы, театр заперли... (Крутит головой.) Пьян! Уф! Сколько я сегодня ради бенефиса влил в себя этого винища и пивища, боже мой! Во всем теле перегар стоит, а во рту двунадесять языков ночуют... Противно... Глупо... Напился старый дуралей и сам не знает, с какой радости... Уф, боже мой!.. И поясницу ломит, и башка трещит, и знобит всего, а на душе холодно и темно, как в погребе. Если здоровья не жаль, то хоть бы старость-то свою пощадил, Шут Иваныч..."

Как глупо я напился, дуралей!
Башка трещит, и поясницу ломит.
А… Вспомнил: «Ради бенефиса пей!»
Уф, Боже мой!... Душа страдает, стонет.

И в теле застоялся перегар.
Хоть старость пожалей свою, противно!
Не за горами смерть, глядишь удар
Случится вдруг. Как за себя обидно!

Я стар, но в жилах кровь, а не вода!
И дворянин, хорошего ведь рода.
Был честным, горячился иногда,
Но смелым и красавцем от природы.

Куда всё подевалось? Пустота!
Где время то, любовь, успех, пыл, вера?
Один… Суфлёрской ямы темнота
Всю поглотила жизнь, томлюсь без меры.

Когда был молод, помню, как-то раз
В меня влюбилась девушка - невинна,
Как зорька пламенна, под взглядом глаз
Не устоит и ночь! Чиста, наивна.

Такое чудо! Молодость и стать.
О волны кудрей разобьются глыбы!
Женой актёра не могла лишь стать:
«А сцену Вы оставить не могли бы?»

Искусство – шутовство, в нём бред, обман!
Как всколыхнулось всё, глаза открылись.
Рассеялся влюблённости туман.
Рассыпались надежды, укатились.

Прозрел тогда, я думаю, на грех.
Стал жить в разврате, пошлости, беспутно.
Зарыл талант, разыгрывая смех.
Опошлил, изломал язык. Мне жутко!

Но сколько струн и чувств в моей груди,
И дикция! Ведь задохнуться можно!
Какой талант зарыт! А впереди
Нет ничего… Я ржавый гвоздь ненужный.