Екатерина Падукова

На пароме

               По "Леди Макбет Мценского уезда", гл.15

"Партия промокших и продрогнувших арестантов медленно подошла к перевозу и остановилась, ожидая парома. Подошел весь мокрый, темный паром; команда начала размещать арестантов.

– На этом пароме, сказывают, кто-то водку держит, – заметил какой-то арестант, когда осыпаемый хлопьями мокрого снега паром отчалил от берега и закачался на валах расходившейся реки.

– Да, теперь ба точно безделицу пропустить ничего, – отзывался Сергей и, преследуя для Сонеткиной потехи Катерину Львовну, произнес: " Купчиха, а ну-ко по старой дружбе угости водочкой. Не скупись. Вспомни, моя разлюбезная, нашу прежнюю любовь, как мы с тобой, моя радость, погуливали, осенние долги ночи просиживали, твоих родных без попов и без дьяков на вечный спокой спроваживали". Катерина Львовна вся дрожала от холода. Кроме холода, пронизывающего ее под измокшим платьем до самых костей, в организме Катерины Львовны происходило еще нечто другое. Голова ее горела как в огне; зрачки глаз были расширены, оживлены блудящим острым блеском и неподвижно вперены в ходящие волны.

...Она все пристальнее смотрела в волны и шевелила губами. Промежду гнусных речей Сергея гул и стон слышались ей из раскрывающихся и хлопающих валов. И вот вдруг из одного переломившегося вала показывается ей синяя голова Бориса Тимофеича, из другого выглянул и закачался муж, обнявшись с поникшим головкой Федей. Катерина Львовна хочет припомнить молитву и шевелит губами, а губы ее шепчут: «как мы с тобой погуливали, осенние долги ночи просиживали, лютой смертью с бела света людей спроваживали». Катерина Львовна дрожала. Блудящий взор ее сосредоточивался и становился диким. Руки раз и два неведомо куда протянулись в пространство и снова упали. Еще минуту– и она вдруг вся закачалась, не сводя глаз с темной волны, нагнулась, схватила Сонетку за ногии одним махом перекинулась с нею за борт парома.Все окаменели от изумления. Катерина Львовна показалась на верху волны и опять нырнула; другая волна вынесла Сонетку.

– Багор, бросай багор! – закричали на пароме.Тяжелый багор на длинной веревке взвился и упал в воду. Сонетки опять не сталовидно. Через две секунды, быстро уносимая течением от парома, она снова вскинула руками; но в это же время из другой волны почти по пояс поднялась над водою Катерина Львовна, бросилась на Сонетку, как сильная щука на мягкоперую плотицу, и обе более уже не показались".

Волна холодная искрится,
Качая вымокший паром.
Немые арестантов лица –
Убийц, злодеев и воров.
Среди ужаснейшего сброда,
По воле черной, роковой,
Она – купеческого рода,
И он – любовник, дворовой.

Что каторга – когда он рядом?
Всё, без остатка – для него!
Ей не страшны ни муки ада,
Ни кара Божья… Оттого
Обиднее его измена,
Гнев разрывает пополам!
Она отвергнута, презренна
Возлюбленным… какой обман!..

А он глуша свою досаду,
В безумной ненависти злой,
Смеялся над купчихой, рядом
В объятьях нежился с другой...
Волна, свистящие порывы…
Вдруг детский плач… волны поверх
То муж, то свёкор, будто живы…
Стон: душегубы!.. Снова смех...

Как страшно, яростно молчала
Она, вдыхая ветра вой,
Во взгляде жутком, одичалом
Застыла смерть... и смех одной…
Вдруг вскрикнула, и зА борт с ходу,
Схватив разлучницу (сильна!)
И щучьей хваткой – глубже, в воду!..
А следом за волной волна.