Валентин Сорокин

Разговор с Есениным

Ах, Есенин, Есенин,
          в груди застревают слова,
Тяжело говорить,
          если жизнь быстротечную взвесить,
Вот опять над Москвою
          всплывает твоя голова,
Как январский, большой,
          золотисто мерцающий месяц.
А кругом синева,
          и морозы стучат у двора,
Снег тоскливо скрипит,
          и нигде невозможно согреться.
Я с тобою готов
          просидеть за вином до утра,
Но от гиблых раздумий
          шалеет усталое сердце.
Много нынче поэтов
          и много хороших стихов,
Кто слабей, кто сильней,
          ну а кто-то нежней и напевней,
Очень много, я думаю,—
          больше их, чем петухов
Голосило в твоей
          низкорослой и старой деревне.
Мы — поэты земли,
          мы — поэты небес и огня,
Стороны приозерной
          прославленных прадедов наших.
Ах, Есенин, с того
          сумасшедшего, черного дня,
Той петли,—
          твой язык для кого-то
вдруг сделался страшен:
Сколько раз на него,
          иноверный, бросался пират,
Мял, топтал и, воинственный,
          громко позорил,
Но стоял ты в бою,
          как за волю стоял Коловрат,
И не гасли в краю русокудром
          веселые зори.
Я сегодня иду
          по твоей неподкупной стезе,
Те же вороги, те же,
          и стрелы не падают мимо,
Да, неплохо бы нам
          побеседовать ночь при звезде,—
Это, горестный брат мой,
          действительно необходимо.
Не скудеет призванье,
          коль в чувствах раскаянья нет,
Хоть какие бы ветры
          прицельно и нагло ни дули,
Здравствуй,
          вещий Есенин,
          великий, бесстрашный поэт,
Здравствуй, Родина, Русь,
          голубая, как поле в июле!