Предсмертное покаяние Блока
прочитав белый стих А.Блока "О смерти" (часть II),
что приведен внизу, задумался: а как бы он прозвучал с рифмой?
дополнил его рифмами:
в каждой строфе каждой части:
первые две строки – А.Блока (см. стих снизу),
остальные – мои, Н.С.;
1.
Однажды брёл по набережной я.
Рабочие возили с барок в тачках
Поклажу из бесценного сырья, –
Особенно в наш час, погрязший в стачках:
Дрова, кирпич и уголь. И река
Была еще сине'й от белой пены.
Забавно наблюдать издалека,
Как барки разгружались постепенно.
У той, где разгрузили только треть,
Народ собрался, стоя вдоль обочин.
И я поближе подошёл, чтоб рассмотреть
Толпу, и груз, но главное – рабочих:
Печаль нужды скрипела на зубах,
В отстёгнутые вороты рубах
Глядели загорелые тела, и *
Казалось, что сердца огнём пылали,
Проклятием тиранов-кровопийц;
И чудилось, что льётся из глазниц
То гнев, то боль, то пламя смертной грусти.. –
И светлые глаза привольной Ру'си
Блестели строго с почерневших лиц.
2.
И тут же дети голыми ногами
Месили груды жёлтого песка:
Себя считая малыми богами,
Добычу стаей урывая по кускам,
Таскали – то кирпичик, то полено,
То бревнышко. И прятались. А там –
Иди-свищи!.. Их ждали неизменно,
Доверившись разросшимся кустам.
Казалось, что играли дети в прятки.
Лишь миг – и под порыв словесной дряни –
Уже сверкали грязные их пятки;
И матери – с отвислыми грудями
Под грязным платьем – ждали их, ругались
И, надавав затрещин, отбирали,
Сказав смешливо-нарочито: «ах, ты, гадость!» –
И брали, утопая в мягкой брани, –
Дрова, кирпичики, бревёшки. И тащили,
Согнувшись под тяжёлой ношей, вдаль.
Надсмотрщики ругались, что есть силы.. –
Но разрешали воровать: за эту «дань»
Детишки «чаевые» приносили...
«Ну, взяли полкирпичика – беда ль?»..
3.
И снова, воротясь гурьбой весёлой,
Ребятки начинали воровать –
И каждый, юркий и смешливый как бесёнок,
Тащил добычу в те кусты, где ждала мать:
Тот брёвнышко, другой – кирпичик...
И вдруг раздался всплеск воды и крик,
Что испугал людей, и даже птичек,
А мне – напомнил тот звериный рык,
Что слышал в пе'тле пьянственной удавки,
Когда про демона неистовый свой стих
Сжигал, насилу выбравшись из пьянки:
"Упал! Упал!" – опять кричали с барки.
Рабочий, ручку тачки отпустив, –
Печаль и страх свой выпуская на свободу,
Что обрели над всеми сразу власть, –
Показывал рукой куда-то в воду,
И пестрая толпа рубах неслась
Туда, где на траве, в камнях булыжных,
На самом берегу – лежала сотка.
И видел я: там пьяная красотка
В трёх бесов превратилась бледно-рыжих..
4.
Один тащил багор. А между свай,
Забитых возле набережной в воду, –
Под бесов смех и под собачий лай,
Под визг, которого не слышал сроду –
Легко покачивался человек
В рубахе и в разорванных портках.
Чертила Смерть отметки на руках..
А бесы – одевали душу в мех,
Который почему-то не промок..
И видел я, как тело чуть взлетело..
Один схватил его. Другой помог,
И длинное растянутое тело,
С которого ручьем лилась вода,
Втащили на' берег и положили.
Вдруг став прозрачными, как чистая слюда,
Из тела душу вынули – за жилы –
И полетели с ней неведомо куда..
Лежало тело. Люди подбежали,
Его припо'дняли... И вот повисла
Над всеми тишина, держа скрижали –
Я бегло текст прочёл, не поняв смысла:
Мерцающие тайной содержаний,
Там были пентаграммы, руны, числа;
А три шестёрки – будто угрожали..
Запомнилось, как в тишине зависла
Беспомощная мокрая нога
В разорванной штанине. Завалилась
Седая голова, моля про милость,
Куда-то в межпространство, на рога
Какой-то сущности; и всё искрилось..
Слова вопили, – их сжирала живность,
Что на рогах произрастала, как трава..
О, как молили о пощаде те слова!
А им в ответ – смеялась пьяно лживость..
Молчали люди, чуя вопль едва...
И плакал я, когда с рогов скатилась,
Вновь прирастая к телу, голова..
5.
Городовой, гремя о камни шашкой,
Зачем-то щёку приложил к груди
С невидимой дырою посреди
Под грязною разорванной рубашкой,
Намокшей, и прилежно слушал,
Должно быть, сердце. Собрался' народ,
Глазея, как тревожил труп чинуша,
Шепча друг другу: «..может, оживёт»..
«Нет, мёртв» – пронёсся шёпот-вал –
И следом задымили папиросы..
И каждый вновь пришедший задавал
Одни и те же глупые вопросы:
Когда упал, да сколько пролежал
В воде, да сколько выпил?
«Ах, как жену, троих детишек жаль» –
Сочувствия неслись в толпе под всхлипы.
А кто-то возражал: «..он жил один..»,
Расспрашивал свидетелей чинуша..
Потом все стали тихо отходить,
И я пошёл своим путём, и слушал,
Как истовый, но выпивший рабочий
Авторитетно говорил другим,
Что другом был его – и, между прочим,
Душевным другом, сердцу дорогим;
Что поносить давал когда-то сапоги –
Да всё не забирал, чтоб не поссориться;
Что виделись не так уж и давно;
Что губит каждый день людей вино.
Пойду еще бродить. Покуда солнце,
Покуда жар, покуда голова
Тупа, и мысли вялы... Сердце!
Ты отыщи такие нужные слова,
Чтоб хоть в стихах
побыть мне страстотерпцем!
Ты будь вожатаем моим. И смерть
С улыбкой наблюдай. Само устанешь
На мой надрыв, на боль мою смотреть,
Что могут описать твои уста лишь..
Где всё во блеске звёзд и лунной жижи..
Где либо Каин покаянный, либо змий...
Не вынесешь такой веселой жизни,
Какую я веду. Такой любви
И ненависти люди не выносят,
Какую я в себе ношу. Хочу
Не быть изгоем, лунным альбиносом,
Неся терзания на плаху палачу.
6.
Всегда хочу смотреть в глаза людские,
И пить вино, и женщин целовать,
И взгляды ревновать, порой мужские,
И не делить трёхспальную кровать.*
Не говорить про нас, что всё «All Right».*»
Не лгать, что любишь,
если вспыхнуть нечем..
Да, пить вино, лишь женщин целовать,
И яростью желаний полнить вечер,
Когда жара мешает днём мечтать
И песни петь! И слушать в мире ветер!
И той, что в браке мне была как мать –
Нет, как сестра, подруга.. – да, поверьте,
Лишь ей хочу Любовь свою отдать:
Чтоб, искупив грехи – мученьем, смертью
Исправив всю порочность грёз и дат, –
Её страдания до капельки познать...
Прости, Любовь, за тайный мой азарт,
За нашу «непостель», за мой разврат,
За то, что ты в мои попала сети.
За то, что не роди'лись наши дети.
За то, что не про всё сумел сказать,
Чем жил на свете...
Прости, Любаша,
что всю жизнь
тебе иско'мкал.
Прости, моя родная незнакомка
*последний слог добавлен мной;
*в оригинале «Месили груды желтого песку» - соответствующая строка в рифму была мной написана как «Добычу стаей урывая по куску»; но, поскольку в совр.русск.яз. правильно «песка» (родит.падеж), а не «песку» (дат.падеж), то решил всё-таки заменить окончание;
*имеется в виду, например, Андрей Белый, который нарочито демонстративно приударял за Любовью Менделеевой, женой поэта, чтобы прикрыть тайную связь с Блоком, а заодно – быть поближе к нему.
*ребёнок А.Белого и Л. Менделеевой, которого А. Блок был рад усыновить (и которого назвал Сашей), умер, прожив 8 дней).
*«All Right» «Ол райт» (с англ. «Всё в порядке»)
Коллаж мой – на основе фото из интернета
(Александр Блок, Андрей Белый; Любовь Менделеева, жена Александра и любовница Андрея, от которого Люба родила сына, что прожил всего 8 дней и которого Блок признал своим, назвав Александром. В некоторых источниках утверждается, что сын Любы был от актёра Давидовского.
*Андрей Белый (Борис Николаевич Буга'ев; 1880 -1934) – один из ведущих деятелей русского символизма. Треугольник «Белый – Блок – Любовь Менделеева» описал в романе «Петербург» (1913). Некоторое время Любовь Менделеева-Блок и Белый встречались на съёмной квартире по ул. Шпалерной. Когда же Люба сообщила, что остаётся с мужем, а Блок заявил, что остаётся с женой, Белый едва не покончил самоубийством. Уехав за границу, Андрей Белый написал два сборника стихов, которые были посвящены его любимому другу Блоку и его жене Любе. Вернувшись в Россию, Белый женился на Асе Тургеневой, которая, однако, ушла от него к другому, не выдержав испытаний, аналогичных тем, какие мужественно перенесла Люба Менделеева в супружестве с Блоком).
====================
Александр Блок
«О СМЕРТИ», часть I
Однажды брел по набережной я.
Рабочие возили с барок в тачках
Дрова, кирпич и уголь. И река
Была еще сине'й от белой пены.
В отстегнутые вороты рубах
Глядели загорелые тела,
И светлые глаза привольной Руси
Блестели строго с почерневших лиц.
И тут же дети голыми ногами
Месили груды желтого песку,
Таскали - то кирпичик, то полено,
То бревнышко. И прятались. А там
Уже сверкали грязные их пятки,
И матери - с отвислыми грудями
Под грязным платьем - ждали их, ругались
И, надавав затрещин, отбирали
Дрова, кирпичики, бревёшки. И тащили,
Согнувшись под тяжелой ношей, вдаль.
И снова, воротясь гурьбой веселой,
Ребятки начинали воровать:
Тот бревнышко, другой - кирпичик...
И вдруг раздался всплеск воды и крик:
"Упал! Упал!" - опять кричали с барки.
Рабочий, ручку тачки отпустив,
Показывал рукой куда-то в воду,
И пестрая толпа рубах неслась
Туда, где на траве, в камнях булыжных,
На самом берегу - лежала сотка.
Один тащил багор.
А между свай,
Забитых возле набережной в воду,
Легко покачивался человек
В рубахе и в разорванных портках.
Один схватил его. Другой помог,
И длинное растянутое тело,
С которого ручьем лилась вода,
Втащили на' берег и положили.
Городовой, гремя о камни шашкой,
Зачем-то щеку приложил к груди
Намокшей, и прилежно слушал,
Должно быть, сердце. Собрался' народ,
И каждый вновь пришедший задавал
Одни и те же глупые вопросы:
Когда упал, да сколько пролежал
В воде, да сколько выпил?
Потом все стали тихо отходить,
И я пошел своим путем, и слушал,
Как истовый, но выпивший рабочий
Авторитетно говорил другим,
Что губит каждый день людей вино.
Пойду еще бродить. Покуда солнце,
Покуда жар, покуда голова
Тупа, и мысли вялы...
Сердце!
Ты будь вожатаем моим. И смерть
С улыбкой наблюдай. Само устанешь,
Не вынесешь такой веселой жизни,
Какую я веду. Такой любви
И ненависти люди не выносят,
Какую я в себе ношу.
Хочу,
Всегда хочу смотреть в глаза людские,
И пить вино, и женщин целовать,
И яростью желаний полнить вечер,
Когда жара мешает днем мечтать
И песни петь! И слушать в мире ветер!
http://blok.lit-info.ru/blok/stihi/volnye-mysli/001.htm
===========
Коллаж мой – на основе фото из интернета
(Александр Блок, Андрей Белый; Любовь Менделеева, жена Александра и любовница Андрея, от которого Люба родила сына, что прожил всего 8 дней и которого Блок признал своим, назвав Александром. В некоторых источниках утверждается, что сын Любы был от актёра Давидовского.
*Андрей Белый (Борис Николаевич Буга'ев; 1880 -1934) – один из ведущих деятелей русского символизма. Треугольник «Белый – Блок – Любовь Менделеева» описал в романе «Петербург» (1913). Некоторое время Любовь Менделеева-Блок и Белый встречались на съёмной квартире по ул. Шпалерной. Когда же Люба сообщила, что остаётся с мужем, а Блок заявил, что остаётся с женой, Белый едва не покончил самоубийством. Уехав за границу, Андрей Белый написал два сборника стихов, которые были посвящены его любимому другу Блоку и его жене Любе. Вернувшись в Россию, Белый женился на Асе Тургеневой, которая, однако, ушла от него к другому, не выдержав испытаний, аналогичных тем, какие мужественно перенесла Люба Менделеева в супружестве с Блоком).
Комментариев нет:
Отправить комментарий