Вера Мамедова

Васильев. Зори тихие

стихи по классике

А зори были тихими тогда,
Озера чистыми, а небо густо- синим,
Когда прошла фашистская орда
Метлой неистовой по матушке России.
Лавина грязная топтала, била, жгла,
В крови топила сотни тысяч жизней.
И к сердцу нашей Родины ползла,
Чтоб задушить любимую Отчизну.
На бой с врагом вставал и стар и млад,
Плечом к плечу незыблемой стеною.
Там каждый каждому был сват, отец и брат-
Одна на всех повинность пред войною.
Я расскажу одну из многих саг
Немеркнущего подвига и славы
Про пятерых молоденьких девчат,
Погибших, но не предавших державы.
Служили честно, небо берегли
От самолетов с свастики оскалом.
Мечтали вместе о большой любви
И о победе над орлом кровавым.
У каждой горем выжжена душа,
Убиты близкие, родные, дорогие.
Служить пошли собой не дорожа,
На хрупкость плеч одев погоны боевые.
Однажды в ночь получен был приказ
Остановить отряд немецкого десанта.
Шестнадцать фрицев, по лесам таясь,
Должны дойти- взорвать железку завтра.
Разведчики- шпионы шли в обход,
Девчонки с командиром по трясине.
Без сна и отдыха- вперед, вперед, вперед,
Делясь горбушкою размокшей в стылой тине.
Дошли и встали. Дальше ходу нет.
Подмоги неоткуда ждать, известно точно.
Увидели прощальный свой рассвет,
С собою в вечность взяв его досрочно.
В бессчетный раз, упрямо глядя в высь,
Их командир хрипел приказ:"Держаться!"
Но души журавлями поднялись,
С собой забрав карателей- мерзавцев.
Бойцов погибших плача хоронил,
Дождь моросил по косам и ресницам.
Девичьих лиц из каменных могил
Улыбки ночь за ночью будут сниться.
Они ушли в лесную тишину,
Растаяли в озерах и закатах.
А зори тихие все помнят ту войну,
Что победили девочки когда- то...

Виктор Минеев

А зори здесь тихие

- А зори тихие у нас...
Девчата, будьте осторожней!
Война, она ведь не для вас,
и мужику здесь очень сложно.

А вам бы просто восхищать
своею женской красотою,
любить, гулять, детей рожать,
чтоб не прервалось всё людское.

Будь трижды проклята война!!
Земля отныне вам обитель.
И ваша смерть - моя вина!
Не уберёг. Не спас. Простите!

Сергей Гамаюнов Черкесский

Борису Васильеву

Ушел еще один солдат -
из тех, бывалых, настоящих.
Жаль,сиротеем мы все чаще,
и за собою, тужась, тащим
обоз немерянных утрат.

Изведав ратного труда,
Он знал войну не понаслышке,
сбежав на фронт еще мальчишкой,
хлебнув солдатской доли с лишком,
в строю остался навсегда.

Он не любил о ней писать,
войну всем сердцем презирая,
и сам душою выгорая,
шел за героями по краю...
и возвращался к ней опять.


Он там, среди однополчан,
ушел теперь за ними следом
в тот край, что нам пока не ведом...
Мы всех помянем в День Победы!
В помин их душ, гори свеча.

В твоем огне - бессмертный Брест
и «тихих зорь» кровавый отблеск...
Займется сердце тихой скорбью,
Вгляжусь - и кажется, он - подле:
присел за стол, сойдя с небес.

Как мотылек летя на свет,
в огне войны сжигая крылья,
он стал легендой, правдой, былью
солдат пера - Борис Васильев -
писатель, воин и поэт...

Николай Ледаков

А зори здесь тихие

                    По одноимённой повести Бориса Васильева.


Остались на разъезде две зенитки,
Пакгауз и одиннадцать дворов.
А вот чего вокруг него в избытке,
Так это в жидких топях комаров!

Спиваются в лесной тиши солдаты
И хмурый комендант Федот Васков,
С утра надеждой, думами объятый,
На смену ждёт “непьющий” взвод бойцов.

Когда дождался, обомлел буквально:
В строю – два отделения девчат,
Затылок, шея взмокли моментально –
Из-под пилоток завитки торчат.

Одну из них он выделил из строя:
Сержант Осянина была вдовой;
Не знал, что после каждого отбоя,
Она уходит к матушке родной.

Добраться в город и увидеть сына,
Успеть к утру вернуться в гарнизон.
Однажды видит – на пути детина,
За ним ещё один – вооружён.

Приказ: готовить группу для захвата,
Пойдут пять девушек со старшиной.
Созрел и сразу план для перехвата:
Их встретить под Синюхинской грядой.

Туда идти решили по болоту,
В лесу единственный короткий путь.
Вступила группа осторожно в воду,
Кругом трясина – шагу ни шагнуть.

От холода у всех сводило скулы,
С большим трудом давался каждый шаг.
На островке чуть-чуть передохнули,
Сапог увяз у Гали Четвертак.

Федот Васков бойцам сказал с улыбкой:
– Мы чуню сделаем из бересты,
Остался нам бросок по топи зыбкой,
Тут до гряды всего лишь две версты!

– Стираться, мыться будем у протоки! –
Пришли, на берегу песок кругом.
Девчата загалдели, как сороки,
Купаться стали дружно впятером.

Федот Васков в кустах сидит в сторонке,
Им дал на отдых сорок пять минут.
Повсюду слышен Жени голос звонкий,
И смех у озера, и там, и тут.

Перекусили хлебом и селёдкой.
– За мной, товарищи бойцы! Бегом!
К самой гряде уже бежали ходко:
– Теперь позиции искать начнём!

Бойцы на кручи бросились с задором:
– Как тихо здесь, какая благодать! –
– Позиции с подходами, с обзором.
Все по местам и будем немцев ждать!

Фашисты появились утром рано.
– Ты слышишь, как сороки шебаршат?
Выходят диверсанты из тумана!
Крой, Рита, поднимай скорей отряд!

Шестнадцать немцев насчитала Соня.
Шестнадцать омерзительных врагов
На них шли медленно и неуклонно.
– Сейчас бы пулемёт и мужиков!

– Назад дорогу помнишь, Лиза, к броду?
Оставь винтовку, скатку и мешок.
Придёшь – расскажешь командиру взвода.
А мы пока покружим их часок.

– До ночи не продержимся уж точно,
Фашистов как-то надо сбить с пути.
Придумать, Рита, нужно что-то срочно? –
– За лесорубов можем мы сойти! –

– Деревья мы начнём валить с начала,
Устроим непролазный бурелом.
А Женя вниз уже к реке бежала:
– Иван, давай поплаваем вдвоём! –

Уловки оказались очень кстати,
Разведчики попятились назад.
– Пошёл в обход гряды фашист проклятый! –
Девчата все от радости визжат.

– Бойцы, перебираемся за скалы,
Теперь ждать диверсантов будем там! –
Они за старшиною побежали
По буеракам, тропам и кустам.

Когда пришли, он крякнул от досады:
– Эх жаль, на валуне забыл кисет! –
– Я принесу! – Сказала Соня сзади
И бросилась назад за ним в просвет.

Услышали невнятный выкрик вскоре.
От выкрика похолодел Федот,
Напрягшись, понял, что случилось горе:
– Со мною Комелькова в лес пойдёт.

На рыхлой осыпи темнели брызги,
В крови лежала Гурвич за скалой.
– Побудь, здесь, Соня... Жди нас, зверь фашистский!
Нам, Женя, некогда трястись. За мной!

Догнав, он прыгнул одному на спину,
По горлу немца полоснул ножом.
Второго не успел достать детину,
Но вышиб автомат другим прыжком.

Клинок упал и завязалась драка.
Васков его не мог согнуть никак.
Фриц оказался цепким, как собака.
Вдруг от удара диверсант обмяк.

Держа за ствол винтовку, как дубину,
Стояла Комелькова перед ним.
– Ещё один убит, навеки сгинул.
Давай к своим мы, Женя, поспешим.

Он взял кисет у фрица из кармана,
Вернувшись к Соне, попрощался с ней.
Похоронили вместе у кургана,
На свежий холмик положив камней.

Испытывая остро боль утраты,
Вернулись на позиции опять.
Федот Васков проверил автоматы:
– Сейчас пойдут разведчиков искать.

Фашисты вскоре подошли вплотную,
Стреляя, высыпали из кустов.
Васков гранату бросил в них ручную,
Ударили по ним со всех стволов.

Враз смолк огонь, и тишина стояла,
Воняло порохом и звон в ушах.
Во время боя испугалась Галя,
Валяется винтовка на камнях.

В разведку взял её Васков с собою,
Он защитить и подбодрить готов:
– За мной идти след в след тропой лесною,
Дистанция – примерно семь шагов.

Но Четвертак за ним бежала вяло,
Галиной овладел безмерный страх.
Увидев немцев, в страхе побежала,
Сражённая, раскинулась в кустах.

Федот уводит их от Жени, Риты.
Ног не жалел: “Смотрите, я живой”!
С рукою, пулею шальной прошитый,
Ушёл от них, с обоймою пустой.

Вблизи у островка чернело что-то.
Елизаветы юбка – понял он.
Как будто сильно в грудь ударил кто-то,
Наружу вырвался протяжный стон.

Остался старшина с одним наганом,
Пополнить нужно боевой запас.
Он шёл в обнимку с утренним туманом:
– Где раздобыть оружие сейчас?!

В лесном бору поигрывали птицы,
Направили его в Легонтов скит.
Там, видит – фриц решил воды напиться,
К колодцу с флягами двумя спешит.

Федот спустил курок неспешно, плавно.
Его швырнуло прямо в сруб вперёд.
Васков подполз, взял автомат: “Как славно”,
С обоймами снял сумку: “Мне везёт”!

В сосняк вломился: “Где-то, здесь, девчата”!
Услышал крик: “Товарищ, старшина”!
На нём повисли обе, как бельчата.
– Для вас – я брат! Будь проклята война! –

Они схватили дружно сидор, скатки.
Федот достал три кружки из мешка:
– Галина Четвертак погибла в схватке.
Утопла Лиза, участь так горька!

В груди Федота ярость бушевала:
– Возьмём, сестрёнки, мы в последний бой
Три винтаря, гранату без запала,
Два автомата да наган ручной!

Как только заняли места у плёса,
Обдал огнём их веер пулевой.
К самому солнцу клич бойцов вознёсся:
– Держать плацдарм, Россия за спиной!

Пронёсся чёрный смерч над головою,
Гранаты ухнули, и немец прёт.
– Федот! Скорей, там Рита под сосною,
Осколком сильно ранена в живот! –

Примчавшись к ней, Васков достал рубашку,
Перевязал её живот бинтом.
Стреляя, Женя бросилась к овражку,
Чтоб увести, вступила в бой с врагом.

Всё стихло. Рита плакала без вздохов,
Поняв о том, что Женьки больше нет:
– Там, Федя, в городе сынок мой, кроха. –
– Я понял всё. – Сказал Васков в ответ.

– Я погляжу вокруг. Побудь недолго,
Ты, Рита, подожди меня чуток! –
– Ты поцелуй меня, оставь под ёлкой. –
Вослед услышал выстрела хлопок.

Крича навзрыд, он вырыл две могилы:
– Простите, Рита, Женечка, меня! –
Шёл к немцам, слёзы горькие душили:
– Убью вас, гады, всех к исходу дня!

Васков снял часового у избушки,
Взял остальных фашистов в плен живьём.
Плиту поставил с сыном на опушке
Победным юбилейным майским днём.

“А зори-то здесь тихие какие”! –
Восторженно воскликнул капитан:
– Здесь наши мамы милые, родные
Встречают журавлиный караван!

Николай Ледаков

Аты-баты шли солдаты

                     По одноимённой повести Бориса Васильева

Взвод разместился на ночлег в сарае.
– В деревне раненых полно кругом,
Спасибо, вот, Валюха помогает,
Теперь у нас есть крыша, тёплый дом! –

Ефрейтор Святкин командиру взвода
Представил девочку – двенадцать лет,
В солдатском зимнем ватнике у входа:
– В деревне каждый житель так одет! –

К ним Мятников, Сайко и Гарбузенко:
– У Свата юбилей, тут дело вот,
Позволь, сегодня, выпить нам маленько,
Селёдка на закуску подойдёт! –

– Товарищ лейтенант, две санитарки,
Давайте, в гости пригласим их к нам,
Чтоб юбилей у Святкина стал ярким,
Вся сладость растекалась по усам. –

– Девчата, здравствуйте! А мы за вами! –
Абрек снял шапку и прижал к груди.
Встречая, лейтенант всплеснул руками,
Боялся верить: “Кимка, это ты”?

Они вдвоём шагали по Ильинке,
Весь мир был только лишь для них двоих,
Вздыхали, вспоминали вечеринки,
Погибших одноклассников своих.

– Что, мальчики, вы делаете с нами?
Так скоро мы останемся одни. –
У школы Кима повела плечами:
– Зайдем ко мне, давай же, не тяни. –

– Буди скорее лейтенанта, Кима!
Полковника к нам ночью привезли,
Зовёт он срочно, смерть неотвратима,
Лицо его уже черней земли. –

– Сестра, оставь скорей нас с офицером!
Из окружения прорвался враг,
Ты вдохнови бойцов своим примером
И перекрой дороги и овраг. –

– Ты, Гарбузенко, занимай высотку,
Два отделения возьмёшь с собой,
Я у моста возьму врага за глотку,
Держать дороги будем мы с тобой. –

– А ты куда идёшь за нами, Валя? –
– В Некрасовку, я к бабушке своей,
Давно зайти к ней в гости обещала,
Идти я буду лесом, так быстрей! –

Две группы вмиг рассыпались по склону,
Окапываясь в землю на ходу
И с ходу занимая оборону:
– Немецким танкам не пройти по льду!

– А мостик наш поручим Витьке Свату,
Беги-ка, Святкин, ты туда бегом,
Да прихвати с собой ещё гранату,
Надёжно спрячься с нею под мостом.

– Товарищ лейтенант, идут похоже! –
Раздался дальний взрыв. – Всем по местам!
Абрек беги к ним, пусть они к нам тоже! –
Помчал, но был сражён напополам.

“Тигр”, громыхая грозно на ухабах,
Стреляя с пулемёта на ходу,
Покачиваясь на зубчатых лапах,
Катился с жутким грохотом к мосту.

Тяжёлый танк дополз до середины,
Тут Святкин появился позади,
Метнул гранату. “Ай, да молодчина!
Подбил, пролёт моста загородил”!

Вдруг Виктор Святкин показался снова,
Швырнул гранату и под мост назад.
Удар заклинил башню. “Всё готова”!
“Сиди и не высовывайся, гад”!

– За мной, тащи патроны, Хабанера!
Бегом к мосту! – Сайко схватил ружьё:
– Видал, позиция под днищем зверя,
Сейчас мы постреляем вороньё! –

Стреляя с ходу, показались танки.
В окопчик к Игорю скатился Сват:
– Товарищ лейтенант держите фланги,
“Пантеры” жечь мы будем сами, брат. –

По гусеницам пули барабаня,
Отскакивали шумною гурьбой.
– Недолго музыка играла, Ваня,
Мы патефон с тобою включим свой! –

Сайко, гранаты взяв, пополз по следу
И подобрался к танку на бросок,
Привстав, швырнул гранату: “За победу”!
Огнём прошитый, сжался весь в комок.

“Ай Ваня мой”! – кричал вслед Хабанеев,
Заталкивал очередной патрон,
Стрелял, стрелял, ловил в прицел злодеев,
Пока сам не был пулею сражён.

Бой стих, заговорили миномёты.
Пригнувшись, Мятников бежал к бойцам.
Из рук не выпуская пулемёта,
Сержант упал, согнувшись пополам.

– Ты, лейтенант, провёл свой бой толково!
Готовятся, пойдут на нас опять.
Бойцам не страшен ураган свинцовый,
Нам, главное, Ильинку отстоять.

– Сейчас они накинут лапти “тигру”,
Все наши смерти, как коту под хвост.
Чтоб не был нами этот бой проигран,
Пойду я беспризорничать на мост! –

Броском ефрейтор танк подбил умело,
Спастись ему уж не хватило сил.
Осколками искромсанное тело
Лежало у изогнутых перил.

Фашисты шагом шли по полю боя,
Расстреливая раненых солдат.
А лейтенант стрелял по немцам стоя,
Пока удар не выбил автомат.

У Глебова все силы на исходе,
Слабея, хладнокровно ждал врагов.
В живых остался он один во взводе.
Вдруг Валя выглянула из кустов.

Фашисты бросились за ней к дороге.
– Беги, Валюша! Здесь я, гады! Здесь! –
Он из последних сил привстал на ноги.
От длинной очереди вздрогнул лес.

Он, падая, увидел танки наши,
Идущие колонной боевой...
Ни все глотнули из победной чаши,
Но каждый был из них в бою герой!

Владимир Иванович Власенко

      К кинофильму "А зори здесь тихие..."

История обычная едва ли,
На фронте не хватало мужиков.
Девчат зенитчиц на объект прислали,
В одном из северных полков.

Обычной жизнью жили все когда-то,
Но всё сломала,исковеркала война
Винтовки взяли в руки, автоматы,
Победа,цель у всех была одна.

Интеллигентная и умная тихоня,
Как заклинание,читающая стих.
Еврейская девчонка Соня,
Тревожась за родителей своих.

Красавица,отчаянная Женька,
Таившая печаль и боль свою,
Оправившись с тех пор маленько,
Как расстреляли всю её семью.

Простая и застенчивая Лиза,
Сиротка,кнопка Галка Четвертак,
Никто из них не ожидал сюрприза,
Что дело повернётся так.

Серьёзная задумчивая Рита,
Из тех,кто не бросает просто так слова.
Умна и рассудительна,открыта,
Героя пограничника вдова.

Успев уже родить сыночка,
У матери больной,оставив в городке.
Туда тайком,почти что каждой ночкой,
По лесу убегала налегке.

Несла сынишке сахар,концетраты
И вот ,в один поход такой,
Заметила,что пробираются куда то,
Два немца со взрывчаткой,за рекой.

Учитывая численность десанта,
Начальство удалось оперативно убедить,
В тылы проникших диверсантов,
Своими силами в лесах перехватить.

Была организована погоня,
Отправился зенитчиц спецотряд,
Девчонки,Рита,Женя,Лиза,Галка,Соня,
Старшой Васков,матёрый опытный солдат.

Федот был кадровым военным,
Осколки,раны,финская война.
Считал устав незыблемым,нетленным,
Всё видел в этой жизни старшина.

Познавший с детства боль утраты,
Хлебнувший горюшка сполна.
Пока на финской воевал когда-то
К тыловику ушла жена.

Погиб чуть позже и сынишка,
Не сберегла старушка мать
И доверял он женщинам не слишком,
Порою не хотел их понимать.

Он вёл отряд к непроходимому болоту,
Была в том логика своя,
Ведь здесь знакомо было всё Федоту,
Служил когда-то в этих он краях.

Знакомой лишь охотникам тропою,
Болото одолели с приключениями вброд.
Кто знал,что станет для одной из них судьбою,
Жизнь Лизаветы жуткая трясина заберёт.

Здесь,за болотом,по над тихою водою,
Меж двух озёр,примерно тут,
Высокой каменной грядою,
Фашистов пролегал маршрут.

Здесь удалось Васкову разобраться,
Понять,привёл девчонок он на смерть,
Десантников не двое,а шестнадцать,
В бою открытом их не одолеть.

Но пропустить их на железную дорогу,
Конечно старшина не мог,
Отправил Лизу за подмогой,
Но жуткое болото подвело итог.

Старшой конечно не терял рассудок.
Задумка с валкой леса удалась.
Казалось выиграли больше суток,
Но Сони жизнь нелепо прервалась.

Рванулась за оставленным кисетом
Наткнулась на разведчиков спеша.
Лишь тихо вскрикнула при этом,
Ударом сражена десантного ножа.

Но не успели далеко уйти фашисты,
Не опасаясь поднимались на гряду.
Васков отреагироавал быстро,
Устроив им засаду на ходу.

Шумнула камнем Комелькова
И оба немца повернулися назад,
Мелькнул разящий нож,но у другого,
Васков лишь выбил автомат.

Фриц молодой,выносливый попался,
Борясь,они катались по земле
И все-таки фашист лежать остался,
Прикладом получив по голове.

Успела вовремя отчаянная Женька
И объявил ей благодарность старшина.
От шока было плохо ей маленько,
Но быстро с этим справилась она.

Погоревали возле Сони,слёзы,нервы,
Вперёд грядой немного подались
И благо,что Васков заметил первым,
В упор на немцев нарвались.

СрезАли автоматов плети
С деревьев ветки и пучки травы.
Сидела Галка,перепуганная этим,
В камнях,не поднимая головы.

Стреляла сухо Женькина винтовка
И жалил коротко трофейный автомат,
В поднявшихся фашистов ловко,
Метнул гранату опытный солдат.

От боя немцы уклонились,понеся потери,
Васкова откровенно удивив,
При этом показав,какие они звери,
В затылок раненых добив.

Девчонки Галку осудили,
Но старшина озвучил версию свою.
Назвав испуг,чтоб страсти остудились,
Растерянностью в первом же бою.

И сразу же с собою взял в разведку,
Хотя конечно Женьке больше доверял,
При этом он ответил Рите метко,
Нельзя,чтобы боец,споткнувшись, веру потерял.

Закончилось всё к сожаленью лихо,
Не возвратилась Четвертак назад.
Позвавши маму,малолетняя трусиха,
Вскочила под немецкий автомат.

Десантников,насевших озверело,
От Риты с Женькой уводил тайгой,
Отстреливаясь коротко,умело,
Упал один фашист,затем другой.

К болоту отходил при этом,
Моментами всё было горячо.
В конце концов,оставшись с пистолетом,
Ослабший,раненый в плечо.

Очнувшись,он увидел Лизину одежду.
Сидел,берёзку тонкую обняв.
На помощь ,потеряв надежду,
Всю правду с ужасом поняв.

Что было делать старому солдату,
Нашёл фашистов логово в скиту,
Разжившись у колодца автоматом,
Вернулся снова на гряду.

Поверил в то,что видит,он не сразу,
У речки Женьку с Ритой повстречал,
Узнав,что те ослушались приказа
И не ушли к своим,он закричал:

Под трибунал! Сейчас же в тыл !
Да уж куда там
Поняв,что не уйдут,остыл,
Отдал приказ другой своим солдатам.

Не пропускать врага,ведь позади Россия
Нет места им на этом берегу
И нет призыва благородней и красивей,
Родную землю не топтать врагу.

Как отстоять,когда напротив автоматы.
Стояли насмерть,отрезая брод,
Потом осколки вражеской гранаты,
Смертельно Риту ранили в живот.

Тем временем фашистов Женька уводила,
До боли в пальцах,сжимая автомат,
Сознательно не пряталась,не уходила,
Стреляя коротко из «шмайсера» назад.

Невольно дрогнула от вскользь задевшей пули,
Отбросила ненужный автомат,
Одним видением в сознании промелькнули
Родных,погибших,лица и любимый взгляд.

Навстречу автоматчикам шагнула,
Булыжник стиснув в кулаке,
Росинкой утренней сверкнула,
Слеза обиды на щеке.

Смертельно раненная Рита застрелилась,
Не желая быть обузой старшине,
Будто рана нА сердце открылась
У Васкова в этой тишине.

Шёл он к скиту,будто бредя,что ли,
Вспоминая пятерых своих девчат,
Ни дождя не замечая и ни боли,
Раны кровоточащей плеча.

Часового сняв при громовом раскате,
С криками «лягайт», ворвавшись в скит,
Мыслил старшина лишь о расплате,
Но,Москва,услышал,говорит.

Диктора слова, задели видно,
Мол,проходят местные бои
И Васкову стало так обидно,
За девчат,потерянных своих.

Подгоняя пленных автоматом,
Всё в тумане видя пред собой,
Вдруг бойцов увидел и комбата
И на камни опустился чуть живой.

Заключение:

Не найдёте вы в геройских списках,
Тех простых девчонок имена,
Лишь без фотографий обелиски,
Нам оставила прошедшая война.

Окутало безмолвие печалью,
Трагедию минувших дней,
Лишь зори тихие над далью,
Напоминают нам о ней.

Волнуют,будоражат и тревожат
Свой кроваво-красной пеленой,
А память наша через годы подытожит,
Все раны,нанесённые войной.

Павел Великжанин

Рита Осянина

Разворочен гранатой живот,
Я стону: «Старшина, отвернись!
Чтоб красивой запомнил…» А тот
Все бинтует кровавую слизь

И сквозь зубы – таким матерком,
Что на миг я поверю: жива!
Но краснеющий марлевый ком
Душит в горле любые слова.

Ладно, Рита, нет влаги для слез:
Жар внутри – да и времени нет,
Только сок иссеченных берез
Тихо капнул на мой пистолет.

И куском довоенного сна
Пред глазами – ребенка лицо.
Отомсти за меня, старшина!
А жив будешь – стань сыну отцом…

Демьян Борисов

Светлой памяти Бориса Васильева

...когда-то я открыл для себя писателя Бориса Васильева и полюбил всей широтой русской души, я тогда еще подумал, что он самый русский писатель из тех, кого мне приходилось читать.

Не стреляйте белых лебедей
Будьте люди чуточку добрей,
Будьте люди чуточку людьми
Дайте птицам встретить свет зари.

Не спешите гнезда разорять
Есть у каждого родная мать,
У кроватки мама ночь не спит
В доме песня детская звучит.

Песнь о том, что надо в мире жить,
И как равных братьев нам любить.
Загляните, вспомните о том,
Что вам мама пела перед сном.

Хельг Серебряный

Про зори те... Памяти Бориса Васильева

Война… Проклятье мирной тихой жизни…
Ужасной дани требует сполна.
Как много юных сыновей Отчизны
Накрыла та кровавая волна…
Безусые, совсем ещё мальчишки,
Из детства выпали, как из гнезда...
Им следовало бы читать вновь книжки,
Но с рёвом заглотила их война.
О Боже! Сколько их, солдат, осталось
На тех истерзанных родных полях…
Полёт их прерван, хотя всем мечталось
Домой вернуться на лихих конях.
Ты был средь них. Одним из самых первых
Решительно покинул дом родной.
Не задавал себе вопросов вечных :
Быть иль не быть? Что станется со мной?
Вперёд ты шёл без страха и упрёка,
Закрыв друзей от страшных пуль собой,
Не выказав малейшего намёка,
Чтоб иногда тебя менял другой…
Путь на войне таких, как ты, корОток …
Тебя же Ангел твой сумел сберечь.
В ночном бою твой батальон был стоек,
Но враг прорвался. Чтоб его отвлечь
Ты переполз на огневую точку,
Чем, оказалось, очень многих спас!
Строчил из пулемёта в одиночку,
Однако вдруг тебя накрыл фугас.
Из забытья хирурга вывел голос.
Сказал : «Не верю, парень, ты живой…
Всё обойдётся…А ещё вот новость -
Подлечим и… поедешь ты домой».
Вернулся… Всё в стране на оборону.
Учиться начал танки создавать…
И часто вслед махал ты эшелону
С оружием, где был твой скромный вклад.
Война закончилась, но сердце ныло…
Ты захотел всем страстно рассказать,
Как в том аду на самом деле было…
И подвиг настоящий показать.
Про зори те, что радовали юных,
С жестокой смертью обручённых дев,
Узнали, плача, мы из строчек чУдных,
В которых боль смягчить ты не посмел…
А про любовь писал ты очень скупо -
Так много полегло, кто не успел
Войти под этот райский дивный купол…
Невольно дУши ранить не хотел …
Но сам её весной обрёл однажды
И шёл всю жизнь за нею шагом в шаг.
Не верил ты, что обретают дважды…
Про это говорил – судьбы зигзаг…
Любовь всегда доказывал поступком!
Примером этим мудро нас учил.
Ты говорил, что в мире очень хрупком
Беречь святое надо из всех сил…
И в память врезались до самой смерти
Твои, но Богом данные слова!
О том, чтоб в повседневной круговерти
Нас память благодарная звала
К тому, что Родине безмерно служат!
Служа же - сердцем в ранах сострадают!
За Родину без страха умирают!
О ней, сказал ты, всуе не болтают!…

Василий Росов

Не стреляйте в белых лебедей!

      к кончине великого русского писателя Бориса Львовича Васильева

Не стреляйте в белых лебедей!
Они тихи, нежны, кротки …
Если крики в раже: «Бей!»,
И когда «хватило» водки.

Пожалейте красоту!
Светлый пух, осанку князя.
Отгоните черноту:
Дух звериный — метку грязи.

Дайте вольно улететь
В край далёкий и тревожный,
Счастье птицы заиметь …
С ними очень осторожно!

Они — души женихов
И невест в войне сожжённых,
Славных, чистых простаков,
Ко стыду не навещённых.

Погоди картечь вставлять
На усладу девки хмурой.
Ты же знаешь: она — б..дь,
И тревожится фигурой.

Посмотри: они плывут,
И целуются украдкой,
Нас за праведных сочтут,
Если мы их не рогаткой.

Подожди! Ну, пусть живут.
Что тебе их сладко мясо?!
Здесь иконою слывут,
Озареньем свыше Спаса.

Татьяна Мухаметшина

 Заключительные слова старшины Васкова 

Из спектакля детского театра 

 "А зори здесь тихие".***


Я знаю на земле ничто не вечно,
И там где пять холмов сейчас стоят
Другие птицы будут петь беспечно,
Другие листья вновь зашелестят.

Другой над лесом пронесётся ветер,
Другая зашумит в реке вода.
И только я и вы могилы эти,
Отныне не забудем никогда.

Я знаю, им уже не возвратиться
Из круга надвигающейся тьмы,
Но ещё раз вглядитесь в эти лица,
Они живут, пока их помним мы! 

http://www.poezia.ru/authors/tamuha