Валерий ПРОКОШИН

Лунатик

Стихи из цикла "Русское кладбище"

                                         

                                        Б. Пильняку


Над родиною русского народа,
Пустив людские корни под топор,
Зажгли луну семнадцатого года
И погасить не могут до сих пор.

Она стоит, как будто в карауле,
У каждого окна... Молчи! Замри!
И я забылся, скорчившись на стуле,
Казенном стуле номер тридцать три;

Кругом кричали, плакали, стонали.
И вдруг раздалось звяканье ключей.
Хор палачей завыл в ночном подвале,
И кровь стекала с пальцев палачей...

Нет, я не сумасшедший, не фанатик,
Но каждый раз отныне, лишь засну,
Из прошлого — в мой сон — один лунатик
Врывается и дует на луну.

Ее кровавый глаз стоит на месте.
И я шепчу, приблизившись к окну:
— Борис Пильняк, давай подуем вместе
На эту пролетарскую луну.

Строй палачей уходит к Мавзолею,
Они идут след в след, плечо к плечу.
И я о прошлой жизни не жалею,
А о грядущей думать не хочу.

Слепой рассвет отыщет в списке длинном
Последние как будто имена.
Но точно знаю: ночь начнется Гимном,
И Гимном вновь закончится она.

Попов Владимир Николаевич

Борис Пильняк

Он полон был языческого знанья,
когда писал в весенней круговерти
тоскливые таёжные сказанья
о возвращеньи после зимней смерти.

В вечерний час, вдоль нищих косоруких
он по бульварам брёл из синема…
И связывал куски своих конструкций
обрывками несвязного письма.

Он жизнь разбил на части и на миги,
чтобы она спокойно не текла…
И кажутся заброшенные книги
мозаикой из битого стекла.

Зоргенфрей В.

Борис Пильняк

Moriturus. Литературный некрополь

Лежу, Пильняк. Сквозь гробовую щель:
Россия —
— революция –
— метель:
Печатных, в месяц, добрых три листа,
А то и пять.
Но — сомкнуты уста.

Владимир Корнилов

Дача Пильняка

                     …и камыши в пруду…
                                  А. Ахматова

Нету в Переделкине
Дачи Пильняка.
А была средь ельника,
Среди сосняка.

И в года прадедовы
(Строки не солгут!)
Шла сюда Ахматова,
Огибая пруд.

…Где ж таится-прячется
Дача Пильняка?
Не скорбится-плачется
Там наверняка.

И Пильняк разгневанно
Не войдёт в ночи —
Голова просверлена,
Треснуты очки…

Доистлели косточки
За полсотни лет.
Никоторой досточки
На заборе нет.

Сколько ни угадывай,
Адрес помнят лишь
Только стих Ахматовой
Да в пруду камыш.

Анна Ахматова

Памяти Бориса Пильняка

Все это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму декабрьской ночи.
И по тропинке я к тебе иду.
И ты смеешься беззаботным смехом.
Но хвойный лес и камыши в пруду
Ответствуют каким-то странным эхом…
А, если этим мертвого бужу,
Прости меня, я не могу иначе:
Я о тебе, как о своем, тужу
И каждому завидую, кто плачет,
Кто может плакать в этот страшный час
О тех, кто там лежит на дне оврага…
Но выкипела, не дойдя до глаз,
Глаза мои не освежила влага.
1938

С.Златорунский

Читая Вогау

                                    А.Д. Шанделю

Лес, пересылки, болота, поля,
Тихое небо, просёлки…
О дорогая моя земля,
Лешие, пахари, волки!
Ночь. На соломе горячечный бред.
Дрожь. За утратой утрата.
Злобное слово, тяжёлый навет,
Брат, убивающий брата.
Всюду измышленный образ врага,
Голос моления робкий,
Слово, не слышное за два шага,
Книги, спалённые в топке.
Мёртвые сёла, бесплодие нив,
Щели теплушек, холера и тиф,
Обыски, тюрьмы, этапы.
Штрек, пересылка, промёрзлый канал,
Ужас опричного свиста,
Грязная ругань, ступени, подвал,
Подлая пуля чекиста.

Борис Пастернак

БОРИСУ ПИЛЬНЯКУ

Иль я не знаю, что, в потемки тычась,

Вовек не вышла б к свету темнота,

И я - урод, и счастье сотен тысяч

Не ближе мне пустого счастья ста?

И разве я не мерюсь пятилеткой,

Не падаю, не подымаюсь с ней?

Но как мне быть с моей грудною клеткой

И с тем, что всякой косности косней?

Напрасно в дни великого совета,

Где высшей страсти отданы места,

Оставлена вакансия поэта:

Она опасна, если не пуста.

1931

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.