Показаны сообщения с ярлыком О С.Гудзенко. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком О С.Гудзенко. Показать все сообщения

четверг, 13 февраля 2020 г.

Владимир Скакун

Картинки по запросу "СемёнГудзенко"


Вас не надо жалеть. Семёну Гудзенко



Вас не надо жалеть, вы и сами об этом просили.
Так надеясь дожить, долюбить, домечтать, дописать.
Голубым расцветают на ваших могилах в России
полевые цветы, словно в память - ушедших солдат.

Осень снова совьёт вам венки из желтеющих листьев.
Не четвёртая осень, их минуло много с войны.
Отгрустили ровесницы, мать на порог свой не выйдет,
только в небе извечно летят и кричат журавли.

Я такой же, как вы. Та же кровь из зияющей раны.
Та же боль и ночами мне снятся военные сны.
Подойду не спеша к обелиску и тихо рукою поглажу
нашу память о всех, не доживших до этой весны.

вторник, 12 марта 2019 г.

Захар Правдин



Как трудно извлечь из себя человека


«Нас не надо жалеть…»
Семён Гудзенко


Как трудно извлечь из себя Человека!
Всегда что-то там остаётся внутри…
Как тяжко вернуться к себе, исковеркав
Свой образ (который не ты сотворил).

Как хочется думать, что всё ещё «можно»,
Но тянет в трясину - то зависть, то лень,
И нужно тащить себя денно и нощно
За всё, что попало, пусть даже за тень!

Пусть даже за лучик - за миг озаренья
В кромешном неведеньи тёмного сна,
В мозолях и ссадинах, в спорах и преньях
С собой, за себя и в себе – до конца!

До грани, до само-почти-истребленья,
До самой последней, фатальной межи,
До некуда больше! до полного тленья,
Когда и себе ты не принадлежишь…

Да, так нелегко возрождать Человечество!
Из собственной сути, из собственных недр,
Пускай по крупицам, пускай недоверчиво -
Работать как древний алхимик, как негр!

И пусть ты валишься в бреду как с похмелия,
То всадником видишь себя, то конём,
Но надо подняться над собственным мнением -
Как встать из окопа под шквальным огнём!

Подняться над штампами собственной робости
(Вдруг вспомнишь Семёна Гудзенко стихи…)
Себя;; не жалеть! Пусть и в шаге от пропасти!
Тем более - жалости ждать от других.

воскресенье, 10 марта 2019 г.

Марк Луцкий


Война Семена Гудзенко 


(из цикла венков сонетов, посвящённых поэтам-воинам)

1

Стихи-баллады этого поэта                       
Явились новым словом о войне:               
Они самодостаточны вполне,                   
И есть у них особая примета.                   

Не изысканья тонкого эстета,                   
В них места нет трескучей болтовне,          
А на тебя воздействует вдвойне                                   
Солдат-знаток. Здесь жизнь его задета.     

«Сейчас настанет мой черёд,
За мной одним идёт охота.
Будь проклят сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота». *

И автор, и его стихи для нас                     
Едва ль известны у народных масс.         
____________________________    
* Семён Гудзенко «Перед атакой» 1942

2

Едва ль известны у народных масс.               
Реалии фронтов столь обнажённо,                 
Передний край, ты дышишь напряжённо,   
Здесь выбор прост – то пуля, то фугас.         

Писал открыто, честно, без прикрас             
Без лозунгов, призывов – отрешённо,           
Поведал нам о жизни батальона                     
Без пафоса и прочих выкрутас.                       

«Но если снова воевать...
Таков уже закон:
пускай меня пошлют опять
в стрелковый батальон». *

Он, зная бой и в профиль, и анфас,       
Мог показать необычайный класс.       
_________________________
* «Я был пехотой в поле чистом...»
1943 – 1944

3

Мог показать необычайный класс          
Без хитроумных разных ухищрений,     
Без тропов и подобных украшений,       
А правдой жизни покорял Парнас.         

И правда не покинет острый глаз,               
Он разглядит и яркий свет, и тени,               
Суровый взгляд без лишних словопрений, 
Бывает непривычным он подчас.                   

«Бой был короткий. а потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую». *

Так юность вся пришлась на лихолетья   
Ещё пока в тридцатилеье метя.                 
________________________
* «Перед атакой» 1942

4

Ещё пока в тридцатилеье метя.                 
Сумел уже он многого достичь,                 
Простой рассказ, не громогласный спич, 
О беспощадной неизбежной смете.           

Обыденно он говорит о смерти …             
Смотри, солдат, старуху не накличь,                             
Её коса, артиллерийский бич,                       
Они уже поблизости, поверьте.                     

«Мы умираем очень просто,
По нас оркестры не звенят.
Пусть так у взорванного моста
Найдут товарищи меня». *

Тогда смерть не пришла, но бродит где-то …       
Не повезло. Столь рано песня спета,                 
__________________________
* «Могила пилота»

5

Не повезло. Столь рано песня спета,         
Но смерть свою он тоже предсказал           
Военный всё же скажется металл,               
За всё платить – закон на свете этом.         

Закон – и выше нет авторитета,                   
Суров, но он – начало из начал.                   
Поэт-солдат, ты честно воевал,                   
И на тебе особенная мета.                             

«Мы не от старости умрём, —
от старых ран умрём.
Так разливай по кружкам ром,
трофейный рыжий ром!»  *

Знать, это был какой-то сверху глас,         
У каждого свой возрастной запас.             
________________________
* «Мы не от старости умрём …» 1946

6

У каждого свой возрастной запас.             
И каждый так его истратить волен,           
Что будет счастлив или недоволен,           
Когда наступит тот последний час.             

Тогда услышишь приговор-приказ,              
И тут неважно – ты здоров иль болен,           
Он прозвучит набатом колоколен,                 
И это будет о тебе рассказ.                                           

«У каждого поэта есть провинция.
Она ему ошибки и грехи,
все мелкие обиды и провинности
прощает за правдивые стихи». *

Над творчеством гремит военный бас.       
Года войны, как подсчитаешь вас?             
_____________________________
* «Я в гарнизонном клубе за Карпатами …»
1947

7

Года войны, как подсчитаешь вас?             
Обычный календарь здесь не годится –     
Иной масштаб, и времени граница             
Меняется порой за разом раз.                       

Минуты – что гиганты напоказ,                   
Пока налёт артиллерийский длится,             
И крохотны, коль перерыв случится,           
А ужас смерти, вроде бы, погас                     

«Из боя выходила рота.
Мы шли под крыши, в тишину,
в сраженьях право заработав
на сутки позабыть войну». *
         
Как подсчитать? Оставить без ответа?       
Умножить? Слишком долгой будет лента.   
_______________________
* «Отдых» 1942

8

Умножить? Слишком долгой будет лента, 
А у солдата жизнь всего одна,                       
Но должен чашу всю испить до дна,             
И в этом нет военного секрета.                     

Ведь он – освободитель континента
Уже Европа издали видна,
Но всё же не кончается война,
Бои идут всё так же, без просвета.                 

«И можно месяц, можно два
под визг сирен на землю падать
и слушать, как шумит трава
и стонет под свинцовым градом». *

А что там ждёт тебя в чужой дали?             
Дороги непростые пролегли.                         
____________________________
* «Небеса» 1942

9

Дороги непростые пролегли                           
На фронт. И параллельные – рокады.           
И грунт, что из траншеи извлекли                         
На бруствер уложить солдатам надо.             

Пути-дороги! Всех запомнишь ли?               
И многие из них – исчадье ада,                       
Где действуешь порой штыком, прикладом,                         
И где себя тогда не берегли.                             

«Каждый помнит по-своему, иначе,
и Сухиничи, и Думиничи,
и лесную тропу на Людиново -
обожжённое, нелюдимое». *

И там поэт ведёт борьбу со дзотом               
За «Максимом», станковым пулемётом.     
______________________
* «Память» 1942

10

За «Максимом», станковым пулемётом,     
На «передке» столь трудно уцелеть.             
Летит война аллюром, злым намётом,           
За ним – контузии, ранения и смерть.                   

И что дано пророком-звездочётом?               
Погибнуть или песнь свою допеть?               
Военный стаж – та огненная треть,           
Что станет всеобъемлющим зачётом.       

«Быть под началом у старшин
хотя бы треть пути,
потом могу я с тех вершин
в поэзию сойти». *

Он ранен. Вновь востребованный фронтом.  
Ему сподручно и с пером, блокнотом,         
_________________________
* «Я был пехотой в поле чистом...»
1943 – 1944

11

Ему сподручно и с пером, блокнотом,         
Служить корреспондентом фронтовым.       
Захваченный войны огневоротом,                 
Опять вдыхает от пожарищ дым.                                     

И движется. Машиной, самолётом,               
Шагает он с Украинским Вторым.                 
И снова Днепр, как крепость, перед ним,       
Что с детства был надеждой и оплотом.       

«Осколки голубого сплава
Валяются в сухом песке.
Здесь всё: и боевая слава
И струйка крови на виске...» *

Нелёгкие дороги привели,                             
Недаром прошагал он пол-Земли.                 
______________________
* «Могила пилота»

12

Недаром прошагал он пол-Земли.               
И повидал так много разных мест.               
В развалинах и копоти, пыли                       
Лежали города войны окрест.                       

Горели и чабрец, и ковыли,                             
Несла планета свой печальный крест,                         
Здесь Лидице, многострадальный Брест,     
Они бурьяном жутким поросли.                     

«Я был пехотой в поле чистом,
в грязи окопной и в огне.
Я стал армейским журналистом
в последний год на той войне». *

Окопный честно описал парад,                     
Каким талантом одарён солдат!                   
______________________________
* «Я был пехотой в поле чистом …»
1943 – 1944

13

Каким талантом одарён солдат!                   
Симпатия к его стихам безмерна.                 
Встают воочью рядовой, комбат,                   
Всё схвачено правдиво, живо, верно.           

Надеждами его стихи горят,                             
Всё будет хорошо, исчезнет скверна,             
И всё звучит вполне закономерно,                   
Логичен, обоснован этот взгляд.                     

«Нет конца моей дороге
и не ждёт меня порог!
Видно, снова в эпилоге
Начинается пролог». *

Он – оптимист, не зря прошедший ад,          
О том стихи Гудзенко говорят.                     
_____________________
 * «Эпилог 1945 – 1947

14

О том стихи Гудзенко говорят.                                       
Увы, надеждам сбыться не пришлось           
Здоровье … Обнаружился разлад,                 
И словно надломилась жизни ось.                 

Война своих не забывает чад,                           
И после битвы видит всё насквозь.                 
И вновь немногим выжить довелось,               
Опять несёт потери первый ряд.                       

«Мы врага такого одолели –
никому б его не одолеть,
на войне ни разу не болели,
а теперь случилось заболеть...» *

Надеемся, что не поглотит Лета                     
Стихи-баллады этого поэта.                           
________________________
* «Я пришел в шинели жёстко-серой …»
1952 (последнее стихотворение поэта)
Магистрал (акростих)

Стихи-баллады этого поэта                       
Едва ль известны у народных масс.           
Мог показать необычайный класс –         
Ещё пока в тридцатилеье метя.                 

Не повезло. Столь рано песня спета,         
У каждого свой возрастной запас.             
Года войны, как подсчитаешь вас?             
Умножить? Слишком долгой будет лента. 

Дороги непростые пролегли                         
За «Максимом», станковым пулемётом,     
Ему сподручно и с пером, блокнотом,       
Недаром прошагал он пол-Земли.               

Каким талантом одарён солдат!                   
О том стихи Гудзенко говорят.                       

суббота, 9 марта 2019 г.

Юлия Друнина


НА ВЕЧЕРЕ ПАМЯТИ СЕМЕНА ГУДЗЕНКО



Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели,

Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

С. Гудзенко


Мы не трусы. За жизнь заплатили хорошую цену.
А стоим за кулисами робки, строги и тихи.
Так волнуемся, будто впервые выходим на сцену —
Мы, солдаты, читаем ушедшего друга стихи.
Я и впрямь разреветься на той трибуне готова.
Только слышу твой голос: «Не надо, сестренка,
                                                               держись!»
Был ты весел и смел, кареглазый наш
                                                правофланговый,
По тебе мы равнялись всю юность, всю зрелость,
                                                                  всю жизнь.
И в житейских боях мы, ей-богу, не прятались
                                                                    в щели.
Молча шли напролом, стиснув зубы, сжигали мосты.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией во всякое время чисты.

Борис Шаховский


КАРАНДАШ НА ПОЛУ…


                С. Гудзенко

Умирает поэт, а больничные стенки
Так чисты и белы, даже больно смотреть…
Смерть, уйди, не мешай! Это воин Гудзенко,
Он не может, не кончив стиха, умереть.

Надо несколько слов
К заключительной строчке.
Вот они, но не те — недолёт, перелёт.
Злой огонь!
Вместо слов только красные точки,
Словно трассу кладёт над тобой пулемёт.

Всё смешалось, а пламя и слева и справа.
Вот и сбилось дыханье, и пульс зачастил.
Сотни слов! Но опять сорвалась переправа.
Загорелся и рухнул непрочный настил.

И опять всё сначала: брести до рассвета.
Спотыкаться и падать на каждом шагу
Ради нескольких слов. Ну, а нужно ли это?
Ты ж не землю свою оставляешь врагу.

Брось борьбу!
Ты оставишь не пост, а всего лишь
Стих с одной недоконченной, белой строкой.
Не беда!
Для чего же ты сердце неволишь
В эти дни, когда сердцу так нужен покой?

пятница, 8 февраля 2019 г.

Эрнст Саприцкий


Семену Петровичу Гудзенко 1922-1953


Сейчас настанет мой черед.
За мной одним
идет охота…
С. Гудзенко


Он на фронте хлебнул всего,
Уцелел, хоть ходил в атаку,
Смерть потом догнала его…
Можно вспомнить, выпить, поплакать…

И прожил-то всего тридцать лет,
Из расстрельного был поколенья –
Сколько их не увидело свет.
Полегло на полях сражений!

Но как образно он написал
Свой коронный стих – про пехоту.
Я такое редко читал,
Что война – на людей охота.

Я, наверное, тоже магнит,
Но притягиваю не мины,
У меня душа болит
За таких молодых и красивых.

среда, 31 августа 2016 г.

Лев Озеров

Гудзенко

Мы оба с ним из Киева,
С Тарасовской улицы,
Которая сверху — с Паньковской —
Льва Толстого —
Падает вниз к Жилянской.
До тупика —
Каменным водопадом.
Зелень и камень рядом.
С этого можно начать
Повесть нашего бытия.
Он — в доме пять,
В доме двенадцать — я.
На этой улице жили
Ушинский, Волошин, Ахматова, Бах,
Основоположник нашей биохимии.
Дом, где жил я, принадлежал
Румяному и насмешливому
Поляку Шимону Гонтковскому,
Здесь жил старый священник Светлов,
Гонимый советской властью.
О Гудзенко мне говорили сестры:
— Рядом живет один школьник,
Пишет стихи, как ты...
Встретились мы не скоро —
В Москве, в ИФЛИ,
В институтских коридорах.
Оба ярились в спорах.
Я завершал институт,
Он начинал.
Мы читали друг другу стихи
И, гуляя в Сокольниках,
Говорили о Хлебникове и Багрицком,
О Бабеле и Зенкевиче.
Нас породнила поэзия.
На войну он ушел из ИФЛИ,
Как потом написал об этом.
Сперва был слагателем стихов,
Потом на войне стал поэтом.
Я встретил его на Маросейке —
Перебинтованного, неузнаваемого,
После ранения.
Обнялись, условясь о встрече.
Он ушел в военную газету.
Он и меня позвал в газету
«Победа за нами».
— Писал пейзажи — пиши заметки,
Лозунги, подтекстовки,
А захочешь — поэмы.
Да, очерки о солдатах,
О памятных датах.
Иногда Семен говорил:
— Кажется, ты умеешь... —
Младший хвалил старшего.
Семена ранили.
В госпитале он не вылежал.
«Я был пехотой в поле чистом,
В грязи окопной и в огне,
Я стал военным журналистом
В последний год на той войне».
Красив, непоседлив, удачлив,
Он возникал то тут, то там,
С армией шел, по ее пятам,
В глазах азарт,
Презренье к смерти.
Мы жили как братья,
Приходилось бывать с ним в поездках.
Вещи внесли в гостиничный номер,
Семен поспешает на рынок:
Среди мисок и крынок,
Среди смачного хруста
Свежей капусты,
Среди шипящих жаровень,
Среди серебристых селедок,
Среди медных тазов,
Среди золотистых дынь —
Зелень, песок, синь —
В переборе гитарных струн
Был он весел и юн.
Таков Семен.
После войны
Он бывал в Закарпатье,
Бывал в Туве,
В песках Туркестана,
В дальнем гарнизоне,
И много писал,
И был замечен
Сперва Эренбургом,
Потом Антокольским и Щипачевым,
Удача следовала за ним.
И надо же — старые раны заныли,
Ушиб головы,
Было такое — выпал из «виллиса».
Он и не удивился.
«Мы не от старости умрем,
От старых ран умрем».
Поэтам нельзя говорить о смерти,
Своей, конечно, а не чужой.
Стихами они накликают смерть.
Семен положен в больницу Бурденко,
Чародея и мага нейрохирурга.
Пинцетом проникнуть в мозг! —
Это непостижимо.
Сперва удача, надежда.
Мы приходили
И успокаивали Семена.
— Бобик испекся! —
Он говорил.
Он не желал обманываться,
Не умел обманывать,
Характер поэта,
Повадка солдата.
Я говорил с ним недолго,
По-братски,
И сумел его, кажется,
Не то чтобы успокоить,
Отвлечь на мгновенье,
И он об этом
Сказал матери
Ольге Исаевне.
Каждый день мы стояли внизу
В большом вестибюле
И наблюдали за тем, как сходит
Ольга Исаевна по ступеням.
Сейчас она не одна сходила,
Ее вели под руки двое.
Она едва волочила ноги.
Спрашивать не было смысла.
Мы с ней дружили,
Мать считала,
Что у нее несколько сыновей
Вместо двух рано умерших,
Вместо двух, потерянных ею.
Когда на душе бывает дурно,
Непроходимо порой бывает,
Я вспоминаю Ольгу Исаевну,
Пережившую двух сыновей
И оставшуюся человеком
Среди людей.