Сказка об Аркадии Гайдаре-Кибальчише и его внуке..
На грозной, гремящей гражданской войне
Скакал гимназист на горячем коне, –
Из тихого детства лихим седоком
Умчался командовать красным полком.
Кровавы копыта нелегких побед...
Полковник – в шестнадцать мальчишеских лет,
Бывалым бойцам отдающий приказ! –
Такое бывает в столетие раз!..
Так с теми бывает, кто сызмала ждёт,
Когда его выбросит время вперёд –
В грядущем закалку пройти, как клинку,
И прошлое саблей отсечь наскоку.
Он прежнее имя с тем прошлым отсёк:
Был Голиков он, когда шёл на урок,
А нынче из речи монголов, как дар,
Он принял гремучее имя Гайдар.
Гайдар – тот, кто скачет всегда впереди,
Кто ветер ломает ударом груди,
Кто вражеский первым встречает удар...
Вот так и родился Аркадий Гайдар!
Он пуль не страшился и вражьих клинков,
Осколков снарядов, трёхгранных штыков,
Одною отвагой от них защищён, –
Боялся одних лишь предателей он.
Недаром, когда он, закончив войну,
Стал детским писателем, сказку одну
Придумал о том, как всех предал Мальчиш,
Лакей буржуинов, негодный Плохиш;
О том, как Мальчиш-Кибальчиш удалой
Был схвачен врагами, погиб, как герой...
Но тут буржуинам приходит капут,
И славу друзья Кибальчишу поют!..
Как детскую сказку теперь объяснишь? –
Наверное, чуял Гайдар-Кибальчиш,
Что вскоре геройски погибнет и сам,
Что гнусный Плохиш его выдаст врагам.
Немного ошибся Аркадий Гайдар:
В бою его встретит смертельный удар –
Немецкие пули отыщут, свистя...
Его ж предадут полстолетья спустя...
Аркадий погиб, но остался сынок.
Похож на отца. Так дубовый пенёк
Похож на могучий развесистый дуб.
Хотя не талантлив, но в целом неглуп.
Раз папа посмертно в герои попал,
Отмечен и отпрыск: никак – адмирал!
К тому ж он писатель, и, хоть не велик,
Он автор... пускай и неведомых книг!..
Не Голиков он, а, конечно, Гайдар,
Ведь славное имя – и честь, и товар!
По имени вас и встречают теперь,
По имени вас и проводят за дверь!
У сына Гайдара родился сынок,
Писателя-воина мирный внучок.
И тоже Гайдар, а не Голиков он! –
Не пишет совсем, но изрядно учён.
Уродливой копией дедушки внук
Проник в цитадели марксистских наук,
Мордатый, мясной элитарный кретин,
Хоть красный снаружи, внутри – буржуин!
Кретины подобные ввергли страну
В несчастье, как будто вернули войну,
В которой погиб легендарный Гайдар, –
И голод, и пули, и смерть, и пожар.
Они окружили Верховный Совет,
И воду они отключили, и свет:
– Пускай депутаты умрут без еды!
– Пускай депутаты дойдут без воды! –
Проходит двенадцать мучительных дней,
И танки сжимают кольцо всё сильней,
Но не был уверен злодей-президент,
Что войско не дрогнет в последний момент.
Егорка Гайдар, – вот он, подлый Плохиш! –
Как жирная, бритая белая мышь,
Проник в подземелье, где деньги лежат,
Украл – и с мешком воротился назад.
Одиннадцать он миллионов унёс,
Чтоб каждый военный продался, как пёс:
– Ко мне, генералы! – приманивал он. –
Тебе – миллион и тебе – миллион!..
Полковники! Радуйтесь вашей судьбе:
По полмиллиона – тебе и – тебе!
Майоры, ко мне! Капитаны, ко мне!
Смелее, поближе к народной мошне!..
Бери свои тысячи, мой лейтенант!..
И ты – свои тысячи, бравый сержант!..
И вот тебе тысячи, брат рядовой,
Да только без промаха бей, на убой! –
...Из танковых пушек в Верховный Совет
Стреляли, резвясь, как в учебный макет,
И в мире от бельгий до тех аргентин,
Резвясь, буржуина лобзал буржуин.
Они на экраны глядели, резвясь,
Где кровь продавалась дешевле, чем грязь,
И Ельцин ее продавал, и Гайдар,
Ведь любят на Западе в фильмах кошмар!
И вдруг кто-то крепкий, ещё молодой,
Поднялся и крикнул: «Ребята! За мной!
За Родину!» – В грудь пулемётный удар...
Я видел: то рухнул Аркадий Гайдар! –
Такие же брови и носа изгиб! –
Он так же тогда, в сорок первом, погиб!..
Он тайно воскрес и явился сюда,
Узнав, что у Родины снова беда,
Он снова явился, чтоб биться и пасть,
Собой заслоняя Советскую власть.
Он снова в могиле за лесом густым,
Убитый не немцем, а внуком своим...
Но ты ещё встанешь и нас укрепишь,
Писатель Аркадий, Мальчиш-Кибальчиш!
Чтоб не был над нами никто господин –
Ни местный Плохиш, ни чужой буржуин!
21 декабря 1993 г.
Нью-Йорк.
.jpg)
.jpg)
