Влад Снегирев

Юрий Кузнецов

"Я пил из черепа отца

За правду на земле..."

Ю. Кузнецов

Он родился раньше лет на сорок пять,
но не стал в затишье терпеливо ждать.

Говорил всё с Богом и спускался в Ад,
зная, что оттуда нет путей назад.

Вскрыл лягушки тело и пустил ей ток,
получив за это не один плевок.

Вдоль прямой дороги – чахлая трава.
Хорошо, что с нами есть его слова;

и звучат, и манят из небытия,
словно тихий шелест, звонкий плеск ручья.

Только не понять мне фразы до конца...
Ну, зачем же пить из черепа отца?


Все произведения Юрия Кузнецова http://snegirev.ucoz.ru/index/jurij_kuznecov/0-673


ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ (11 февраля 1941, станица Ленинградская, Краснодарский край — 17 ноября 2003, Москва) — советский и русский поэт, лауреат Государственной премии РСФСР (1990), профессор Литературного института, был редактором отдела поэзии в журнале «Наш современник», членом Союза писателей России, академиком Академии российской словесности (с 1996).

До конца жизни вел поэтические семинары в Литературном институте и на Высших литературных курсах. Издал около двадцати стихотворных книг. Автор многочисленных стихотворных переводов как поэтов из национальных республик, так и зарубежных (Дж. Байрон, Дж. Китс, А. Рембо, А. Мицкевич, В. Незвал и др.), перевёл также «Орлеанскую деву» Шиллера

В 1998 году по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II перевёл на современный русский язык и изложил в стихотворной форме «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, за что ему была вручена литературная премия.

Родился на Кубани в станице Ленинградской Краснодарского края 11 февраля 1941 года в семье кадрового военного и учительницы. Отец поэта, начальник разведки корпуса, погиб на Сапун-горе в 1944 году в битве за освобождение Севастополя. Эта смерть оказала в дальнейшем большое влияние на творчество Юрия Кузнецова. Через село, где поэт жил в раннем детстве, прогремела война.

Отрочество поэта прошло в Тихорецке, а юность — в Краснодаре. После окончания школы Кузнецов проучился один год в Кубанском университете, откуда ушёл в армию. Служил связистом на Кубе в разгар Карибского кризиса 1962 года, когда мир был на грани ядерной войны. После армии некоторое время работал в милиции. В 1970 году с отличием закончил Литературный институт им. А. М. Горького.

Первое стихотворение написал в девять лет. Первая публикация увидела свет в районной газете в 1957 г. Впервые Кузнецов заявил о себе, как о поэте, будучи студентом в Литературном институте им. А. М. Горького, стихотворением «Атомная сказка», которое явилось веским аргументом в так называемом споре «физиков и лириков».

Имя Юрия Кузнецова постоянно присутствовало в критике 1970—1980-х годов, вызывая много споров и интерес читателей (например, спор о нравственности или безнравственности строки «Я пил из черепа отца»). Это короткое стихотворение о черепе стало самым ярким выражение той скорби и боли поэта о жестокости войны, которая лишила целое поколение возможности сесть за стол с отцами; сыновьям осталось только то, что лежит в могилах: вместо «сказки лица» — одни черепа...

Значительное место в творчестве Юрия Кузнецова занимает военная лирика, стихотворения о Великой Отечественной войне. По признанию поэта, воспоминания о войне стали важнейшими мотивами его поэзии. По мнению некоторых критиков, стихотворение из военной лирики «Возвращение» занимает особое место в творчестве поэта, производя на читателя яркое эмоциональное впечатление. Творчество Юрия Кузнецова служит вдохновением при написании музыкальных произведений. Так, композитор Виктор Гаврилович Захарченко положил на музыку около 30 стихотворений поэта, среди которых «Возвращение», «Когда я не плачу, когда не рыдаю» и др. Их исполняет Государственный академический Кубанский казачий хор.

Ключевыми словами поэтического мира Юрия Кузнецова являются символ и миф, разрыв и связь. В своём творчестве Юрий Кузнецов часто обращается к вечным проблемам добра и зла, божественного и человеческого, в его стихах переплетаются философия, мифология и гражданская лирика. Примером тому служат широкие по замыслу поэмы на библейскую тематику («Путь Христа», «Сошествие в Ад»), которые он писал в последние годы. Названия книг Юрия Кузнецова, по его признанию, являются своего рода поэтическими манифестами.

Умер Кузнецов в Москве 17 ноября 2003 года от сердечного приступа. Свое последнее стихотворение «Молитва» он написал за девять дней до смерти. Это — завещание поэта, которого называли «сумеречным ангелом русской поэзии», «самым трагическим поэтом России». К нему относились по–разному. Апологеты обожествляли его, для противников он был «вурдалаком». Бесспорно одно: Юрий Кузнецов стал одним из самых ярких явлений в поэзии эпохи так называемого «застоя».

Екатерина КОЗЫРЕВА

ОЗАРИВШИСЬ ВЫСОКИМ СИЯНЬЕМ…

Памяти Юрия Кузнецова

(11.02.1941 – 17.11.2003) 

ВИХРЬ

Я встретила брата в пустыне:
"Скажи, где источник живой?".
"В земле», – он ответил.
Отныне
Я знаю, мне слиться с землёй.

Сухими губами молиться,
Ждать тучи, дождя, облаков.
Но только дорога к водице –
Далёко, а жар высоко.

И вихрь поднялся настоящий,
Сметая следы от подошв...
Но брат мне сказал уходящий:
"Дерзай – и дорогу найдёшь".


ПОЭТ

1.

В нём проснулся взыскующий дух,
Обострились и зренье, и слух –
На беду, на вражду, на злословье.
Слово молвил... всё стало любовью.

2.

Я устала от пламенной пытки
За огнём в лабиринте идти,
И стою молчаливо и скрытно –
Тень его на тернистом пути.
И сказал он: "Как выйти отсюда?".
Можно ль Светлому путь указать?
Позади – тьмы смертельной остуда,
Впереди – и пути не видать.
Не удержишь Поэта стенаньем.
Разомкнулась, как будто сама,
Озарившись высоким сияньем,
Перед ним и глубокая тьма.

3.

Гордое имя восходит твоё...
Каркать устанет гнездо-вороньё,
Смолкнет и канет.
К вящему духу воспрянул Поэт –
Ширью и высью отмеченный свет
В горнем тумане...
Веку продли ему, Отче ты наш!
В мёртвом стакане его карандаш
Мёртвым – не станет!

4.

Тяжкий облик, тёмный облик славы,
Не звени щитом!
На челе открытом – величавы –
Думы об ином.
Околдован не трясиной злобы
И не пылью бус.
Пусть случайно, но отмечен Богом
Вихорь чувств.
Матушка-Россия в думах сына,
Тьма и свет.
Что же слава? Вечная картина:
Славы нет.
А когда его уже не будет,
Вострубя,
Вдруг поймут, что слава – это люди
Впереди тебя.

5.

Тихие воды глубоки –
Мудрость народа проста.
Где ты, поэт одинокий,
Ищешь святые места?
Зришь ли ты новую думу,
Реешь ли в новый предел,
Зреньем сердечным и умным
Наш ли народ поредел?
Вот она сила и воля –
Сходит с крутого холма,
Входит в равнинное поле –
Посох в руках да сума.
Через любовь и страданье,
Через сомненье в пути –
Через черту поруганья
Мудрость ему пронести.


ОРЁЛ

А споткнулся конь,
Пошатнулся лес
Не от посвисту соловьиного,
То орёл слетел
С высоты небес
Поутихло, что было звериного.
Не повел крылом,
Не открыл очей,
На земле думал думу высокую.
Двуединый свет
От души своей
К солнцу Запада слал и к Востоку он.
Снизошла звезда,
Восплыла заря,
Очи поднял к сиянию вечному,
И взлетел орел,
Как огонь, горя,
Над Россией, короной увенчанной.

* * *

Облаком белым здесь церковь парит над тобою.
Ангел сюда прилетает с трубой золотою.
Вот доросли и цветы до последнего края.
В ноги легли, лепестками тебя укрывая.
Горькой росою застыли горячие слёзы.
С рифмой последней обнялись пурпурные розы.

* * *

Незабудки любил, маргаритки, ромашки.
Только гнутых цветов не любил.
Но подковы для рифмы он гнул без промашки.
Гнал, ни шпор не щадя, ни удил.

Обладая колчанами русского сказа,
Он тугую стрелу запустил:
И засеял болото и небо Пегаса
Незабудками духа и сил.

--------------------------------------------------

Ни смертным сном, ни скукой смертной
Не обрывается любовь.
Сложила всё же знак триперстный
И остывающая кровь.

И мудрость светлого покоя
Легла на бледное чело.
Отпето Церковью Святою
Лишь тело в ложе сна легло.

Не солгала душа ни разу,
И в светлой памяти живёт
Вся правда ядерного сказа
И дух божественных высот.

* * *

Там осень поздняя приникла к небосводу,
И женщиной стоит на берегу.
Пусть Бог тебе простит её свободу –
Унынье, увядание, тоску.
Она сама уходит. Бесконечна
Под взорами та и другая твердь.
Ей все равно... Но потрясает вечно
Трагедией рождение и смерть.

* * *

Поэт не любит город шумный,
Он много странствует. Пешком
Обходит лес, где многострунной
Природой будет окружён.
Он низко кланяется кедру,
Былинку нив благодарит.
Чело он подставляет ветру,
В нём русский ум живой не спит!
Оставив клубы и салоны,
Не только небо видит он.
Он слышит ветра гул и стоны,
Он внемлет шуму волн и крон.
Он дышит воздухом Отчизны,
Он ищет памяти ея…
И сам себе шлёт укоризны
За безмятежность бытия.

Не Гамлет он, но плащ отцовский,
Он за валюту не продаст,
И русский выговор московский
Не сдаст за good и vas is dais.

* * *

Ищи звезду…

                 Ю.Кузнецов – Н.Дмитриеву

Не пропала в лесу или в поле,
Унеслась эта ночь навсегда.
То свершилось по Божией воле –
За звездою сгорела звезда.
Умной твердью и силой красиво,
Небо выше забвенья земли:
Всё под ним – и цветы, и крапива,
И посевы на пашнях взошли…
Пробуждаются Ангелы Света,
К Солнцу тянется новый росток,
И ведёт за собою поэта
Путеводной звездою Восток.


САД НЕБЕСНЫЙ

             Николаю Дмитриеву

Из вечного сна не приходят обратно…
Ты друга искал или старшего брата,
Искал среди звёзд и в тенях облаков –
Снов.
Из сада земного ушёл ты в небесный,
Там Ангелы тихо летают над Бездной,
Махая крылами безвестным теням –
Нам.

* * *

В чёрном поле утраты
Свет имён дорогих,
Тем и будем богаты –
Светлой памятью их.
От Бориса и Глеба
Юрий и Николай,
Принимает их неба
Чистозвонного рай.
Не отняли, а взяли
Родники от земли.
Высоко в синей дали
Их стихи зацвели.

* * *

Нас будут искать на любительских плёнках
И в тоненьких книгах, вот в этих книжонках,
Но хватит навечно их в будущем мире.
Как Ангелы будут в свободном эфире
И слово, и мысль – воплощённое в строки –
Всему своё время, всему свои сроки.

Светлана Сырнева

Памяти Юрия Кузнецова

Все ушли. И всех не спеша
ассосала земля сырая.
Верю я, что бессмертна душа —
но что ей делать в пределах рая?

Жить без Родины, без родни,
вечно жить без слез, без печали.
Боже! Хотя бы поэтов на землю верни:
вечного счастья они не желали.

Господи! Я тебе говорю с Земли,
из России, из временного приюта,
пересыльного пункта, куда мы на миг пришли
и к другому стремиться должны – к чему-то.

Здесь, понять все сущее торопясь,
в ковылях бродя, застудясь в метели,
безотчетным слепком душа снялась
с неуютной русской своей колыбели.

Здесь играли огни новогодних сел,
и весенних рек неслись круговерти,
и не каждый силу в себе нашел,
видя это, готовиться к смерти.

Вот и дождь устал, вот и дальний гром.
И мечтает поэта душа живая
по родным просторам бродить с пером,
никого не помня, не узнавая.

Соловей поет, и гуляет плес,
и цветут цветы на могилах милых.
Если правда жил среди нас Христос,
то и он разобраться во всем не в силах.

Сергей Крюков -1

Встреча с Юрием Кузнецовым

Он мне назначил встречу,
Но, планам супротив,
Не обошёлся вечер
Без веских корректив.

Земля весной дышала,
Сады цвели везде,
Но это не мешало
Писательской беде.

Он был мрачнее тучи,
Над ним маячил рок,
Когда на скорбный случай
Писал он некролог.

Бежали дни – и вскоре,
Уйдя в расцвете лет,
Он сам принёс мне горе,
Смотрящий из газет.

На мир суровый строго
Глядит Поэт-Атлант.
Над каждою дорогой
Парит его талант.

Николай Зиновьев

ПАМЯТИ ЮРИЯ КУЗНЕЦОВА

Ходил он барином в халате,
Он мог, махнув на полстраны
Рукой, сказать негромко: «Лайте,
На то вы сукины сыны».

В тот день, когда его не стало,
Когда лик стал белее мела,
Повсюду снова заблистало
То, что при нём блистать не смело.

Игорь Тюленев

ПОХОРОНЫ ЮРИЯ КУЗНЕЦОВА

Враги пришли, чтоб убедиться,
Друзья пришли, чтоб зарыдать,
А толстозадая столица
Забыла задницу поднять.

А он любил тебя глубоко,
Переживал за крен Кремля.
Ты предала его жестоко,
Но ты ещё не вся земля.

Державно – лермонтовской мощью,
Разбивший вражескую рать…
Россия наугад, на ощупь
Его пытается понять.

Не стоил я его заботы,
Не самый лучший ученик,
Не зреньем, а душой высоты
Его я, может быть, постиг.

И потрясённо крикнул:
– Гений!
Пронёсший небо мимо нас,
Роняя свет стихотворений…
Как яблоки роняет Спас.

Михаил Шелехметский

Юрий Кузнецов

В ночи, на Ивана Купала,
Хотел он свершить волшебство…
Но русское солнце упало
В последнюю точку его.

И над головою Предтечи,
Мне, будто бы в смертной тюрьме,
Припомнились редкие встречи
Последние встречи во тьме.

Мерцали вериги и путы,
Усмешки врагов и друзей;
И бились у ног лилипуты
Заморских и прочих кровей.

Боясь обезумить и спиться,
Шептал он в Отечества дым:
«Как жаль, что я в тихой станице
Не смог умереть молодым!»

Он в пропасть земную катился,
С усмешкой на бледном лице.
Но мир в его сердце светился,
Как светится лебедь в яйце.

Он умер, разорванный в клочья,
Забыв про земные грехи…
Но небо вошло в междустрочья,
И звездами стали стихи.

Юрию Кузнецову

В конце времён,
под звёздной пыткой,
Пройдя земную грязь и склизь,
Я рот зашью суровой ниткой,
На всю оставшуюся жизнь.

Душевный лад разорван в клочья,
Я вряд ли лямку дотяну…
Пусть, словно волки, многоточья
В потёмках воют на луну.

Пусть жизнь стоит в стихах и в прозе,
Как позабытый в поле воз,
Как сок в поваленной берёзе,
Стоит в рождественский мороз.

И пусть у Чуровой границы,
Где ночью вскрикнет Берендей,
Из страха созданные птицы,
В сугробы падают с ветвей.

С купальской горки Шелехмети,
Где космос кажется крестом,
Увижу я долину смерти,
И путь, проложенный кнутом.

Я брошу взгляд в родную роздымь,
Покой почувствую спиной…
И небо мятое, как простынь,
Жена расправит надо мной.

Растаю я в последней требе,
Не нужный времени атлант…
И дверь откроется на небе,
Как в ранней юности - талант.

Памяти Юрия Кузнецова

Стихи неведомых поэтов:
Всё та же боль, всё та же суть.
Его вопросы ждут ответов,
Но спин не могут разогнуть.

Он жил, но с миром не сливался,
Был только тайной вдохновим.
Сквозь ливень шёл, но оставался,
Как порох – страшным и сухим.

Он был бледней ночного снега,
Жил на земле, как в шалаше,
Как будто замыслы побега
Хранил в измученной душе.

Он на реке таил пирогу,
Во сне выстругивал весло,
И говорил ночами Богу:
«Куда нас, милый, занесло?»

В его душе летели птицы,
Планеты плавали в огне;
И проливались на страницы
Слова неведомые мне.

И я его любое слово
Глотал, забыв и стыд, и срам,
И, как трамвай от Гумилёва,
Летел по призрачным мирам.

Он не терпел вранья и блуда,
Ходил разутым в феврале
И говорил: «Я не отсюда.
Я лишь проездом на земле»

Смеялись ангелы и черти,
И белых яблонь таял дым…
Он не хотел бояться смерти,
И умер страшно молодым.

И я, познав другое зренье,
Ищу неведомой любви,
И все его стихотворенья
Пытаюсь выдать за свои.

Геннадий МОРОЗОВ

Памяти Юрия Кузнецова

Я помню Юру Кузнецова
Задумчивым и молодым…
Его живительное слово
Мерцало облаком над ним.
Мелькали стопки, рюмки, вилки…
А он читал стихи баском.
Опорожненные бутылки,
Теснясь, толпились под столом.
Его влекла не водка… Лира!
И был от нас он далеко…
Мысли покидала бренность мира —
И воспаряла высоко.
Самих себя мы забывали…
И зов поэзии вкусив —
Его метафоры взмывали!
Клубясь, слоился древний миф.
Струились образы, как реки…
Являли облик мудреца
Его припухнувшие веки
И нервность бледного лица.
А в цэдээловском1 бедламе
Табачный дым свивался в жгут…
И кузнецовскими словами
Объят был воздух тех минут.
Они к призывам — не взывали,
А к покаянью и мольбе.
И тайно нас не искушали,
Но были сами по себе.
В них вспыхивала светосила,
Побег из мрачной пустоты
Туда, куда душа просила,
Узрев смертельные черты
Иного мира, запределья,
Где подсознанье знать дает
О том, что кончен век безверья,
Что жаждет веровать народ.
Он знал, он знал, творец суровый,
Что счастье — ветер, слава — дым…
И поэтическое слово
Мерцало облаком над ним.

Геннадий СУЗДАЛЕВ

ПАМЯТИ РУССКОГО ПОЭТА 

ЮРИЯ КУЗНЕЦОВА 

На всех возможных рубежах
Гремела «Атомная сказка».
И было всё – восторг и ласка
Во всех возможных падежах.

И принял он словесный шум
За шум великого прибоя.
Легко оставил поле боя
За ради безнадёжных дум.

Писать стихами «Путь Христа»
Лукавый бес его попутал.
И крестный путь он перепутал
С путём, ведущим от Креста.

Он – русский по беде поэт.
Его неслыханные строки
Переживут любые сроки.
В благих сердцах найдут ответ.

Закончился вселенский путь
Через рассветы и туманы…
Завистники и графоманы
Его пытаются распнуть.

Эрнст Саприцкий

Юрию Поликарповичу Кузнецову

                Мы темные люди, но с чистой душой...
                              Ю. Кузнецов


Поэт он талантливый, о чем не спорю,
Но чем-то он все же не нравится мне –
Какая-то мрачность, безрадостность горя,
Как будто Россия на самом уж дне,
Как будто погибли и выхода нет,
Как будто могильщик он, а не поэт.

Во все ему мнится подвох и обман,
Коварные замыслы чуждых людей,
Но полный клубится в понятиях туман
И непонимание трудностей дней.

Не видит различья меж черным и белым,
Меж ложью и правдой. Ему наплевать.
Как будто бредет по полям запустелым,
Где сумрачно, голо, людей не видать.

---

Поэт, конечно, несомненный,
И это знает он и сам,
Но, к сожаленью, уязвленный
Ненавистью к чужим богам.

Но, к сожаленью, слава Блока
Ему покоя не дает,
И потому так одиноко
На свете этом он живет.

И потому так равнодушно
Он на крыльце своем сидит,
И все на сете ему скушно
И ничего не веселит.

Но есть в стихах его надежда
На возвращение любви,
Ведь написал он как-то прежде
Слова такие – «Повтори!»