Письмо из Тегерана. цикл Золотой век
Грибоедов Нине
Душа моя, придется задержаться,
Я лишь во сне бродил с тобой средь гор,
Ты помнишь монастырь, опять приснятся
Нам своды и священник, и в укор
За все мои короткие свиданья
Ты ничего не скажешь, знаю я,
И это вызывает боль, страданья
И размышленья, только тень твоя
По темным переходам снова бродит,
Я рвусь к тебе, но заперты все двери,
И знаешь, бунт, он нарастает вроде,
Но в мирный я исход как прежде верю.
А как не верить, если наша встреча
Не за горами, ты уж мне поверь.
От ветра гаснут души здесь и свечи.
Тревожно от разлук и от потерь.
Друзья там на Сенатской снова снятся,
Иных уж нет, а те далече вновь.
Распалось наше призрачное братство,
Но остается нежность и любовь
О, если бы, а впрочем, нет, не стоит,
Дитя мое, не слушай старика,
Я знаю, что сумею все устроить.
Но Тегеран бурлит, бурлит пока.
Здесь всем порой и грустно и тревожно,
И снится снова призрачный Кавказ,
И тень твоя мелькает осторожно.
Ты только верь – все впереди у нас.
Ведь мы с тобой не сможем разлучиться,
Любовь сильнее смерти, - он сказал,
Ну все, до встречи, ангел мой, стучится
Там кто-то в дверь, и за окном гроза...
Свидание на горной тропинке. Золотой век
Кавказ в последний миг приснится,
И слезы молодой жены.
Когда Персидская столица
Ворвется в роковые сны.
И где-то там, в столице дальней,
Вальс оборвется в этот час,
И Пушкин страстный и печальный,
Твердит, что убивают нас,
И говорит о той дуэли,
И что-то о судьбе твердит,
Но мысли черные летели,
Что бунт там, что посол убит.
И как герой крамольной пьесы,
В печали оставляет мир,
И в снах столичной поэтессы
Останется свиданье с ним.
Она отпрянет, не поверит
Вестям из дальней стороны.
Судьба жестокой мерой мерит
Все помыслы ее и сны,
Да он недавно ведь женился.
И что теперь? И меркнет свет.
И литератор отстранился
- Везут не к нам, спасенья нет.
И только девочке печальной,
Той ночи дивной не забыть,
Слова, улыбки, шутки, тайны
Ей до последних дней хранить.
И вальс опять звучит в салонах,
И Чацкий обличает мир.
И ироничный и влюбленный,
Посол склоняется над ним.
А грозный царь не ждет ответа
От персов и на этот раз.
Посла встречает и поэта
Вдруг оживившийся Кавказ
- Кого везут там? – Грибоеда.
И замер Пушкин в этот миг
Он понимал, что путь неведом.
Склонился молча, дрогнул мир.
