Глеб Горбовский

РУССКАЯ ДЕРЕВНЯ

                             Фёдору Абрамову

Не крыши, крытые соломой,
не труд с рассвета до зари,
не вкус слезы её солёной –
а свет, идущий изнутри!

Не путы права крепостного,
не худоба пустых полей,
не гомон пения хмельного,
а совесть нации моей!

Не только с поля-огорода
делились сущею едой,
но кровь огромного народа
своей питалась чистотой.

И если что-то есть и дышит
в моей строке, сверля покой,
оно идёт на сердце – свыше!
И – от избушек над рекой…

Валентин Суховский 3

Памяти Фёдора Абрамова

Вспоминаю Фёдора Абрамова
И Верколу прекрасную его,
И пинежских раздолье берегов,
И монастырь, тогда был весь израненный,

Как сам Абрамов ранен был в войну,
А при Хрущёве за народ заступничек
В опале был. И это всё аукнется.
Как он любил деревню, старину!

И как богат язык его и в повестях,
В романах знаменитейшей трилогии.
Когда читал, был очарован слогом я.
Да, жизнь в нём северная вся

Жила в душе и в памяти рассудочной.
Он слова труженик и мастер, да какой!
Как он любил, страдал за Север свой
И славой был увенчанный заслуженной!

Николай Дмитриев

Кого-то локтём саданули...

Кого-то локтём саданули,
Кого-то корзиной пригнули,
А кто-то орал просто так.
И был я почти что с приветом
В предпраздничном поезде этом –
Мечтал о постели, чудак.
Была поговорка уместна –
И яблоко б тут не пролезло,
Но вот вместо яблока, вдруг,
Заранее взгляд притушивший,
Из тамбура выглянул нищий,
Рукой очертил себе круг.
Здоровье его распирало,
Он был подозрительный малый,
Притом нетипичный у нас,
И только рука из пластмассы,
Пытаясь разжалобить массы,
На свет появилась тотчас.
На парня не слишком-то взъелись:
Ни места, ни хлеба, ни зрелищ,
А тут – есть на что посмотреть.
Но дело его безнадёжно!
...Зачем же кругом осторожно
В карманах зазвякала медь.
И что же у публики пёстрой
Схохмить не нашлось ничего?
Наверно, за: «Братья и сёстры!»,
За: «Братья и сёстры» – его.

Кушнер А. С.

ФЕДОР АБРАМОВ, ПРОЗАИК ТАКОЙ... 

Федор Абрамов, прозаик такой
Был, да и будет, куда ему деться?
У деревенской и у городской
Прозы в те годы и ум был и сердце,
Федор Абрамов, с которым знаком
Шапочно был я, уж очень колючий
И своенравный, сказал мне, зрачком
Острым сверкая, что он — подкаблучник.

— Не удивляйтесь, — добавил, — и все
Мы подкаблучники, если мужчина
Стоит чего-то, он женской грозе
Лучше уступит, и только дубина,
Только паршивец своей головы
Не преклонит и поступит, как хочет. –
И посмотрел на меня: Вот и вы
Тоже уступчивы. Или не очень?

Людмила Дербина

На смерть Федора Абрамова

Федор Абрамов...Федор Абрамов...
Как будто зияет кровавая рана.
И пуст Ленинград.До чего же он пуст!
Как голый осенний ракитовый куст.
В Доме писателя-траурный зал,
где хрипло и страшно Белов зарыдал.
Россия...Россия...Опять сирота!
Для лучших сынов роковая черта
начертана кем-то-не перечертить,
внезапна,как выстрел,-не отвратить!
Замедлила бег свой,притихла Нева,
и будто прощальные шепчет слова.
Прощайся,Нева!В дальний путь провожай,
сестре своей Пинеге весть подавай.
Ту весть,что чернее черных вестей:
пусть завтра встречает нежданных гостей.
На веркольский берег,высокий угор
не птицы слетаются на разговор.
Съезжаются люди со всех сторон
на великий плач,последний поклон,
не на весёлое на весельице,
на печальное новосельице-
положить сына Федюшку
во родную земелюшку.