Светлана Груздева

К Дню Театра... Диптих

***

Светлой Памяти Александра Вертинского,

Певца, Актёра, одарённейшей Личности...

*

Александру Вирченко, Актёру Драмтеатра

Театр... В нем ценится не личико –
Душа и голос… средь имён –
Актер-сангвиник Саша Вирченко,
Изящен, вышколен, умён.

Манок легчайший – обаяние:
Иль анемоны стебелёк,
Или карминный уголёк,
Камина зимнее сияние...

По гороскопу – Овен, агнец.
Родиться в день театра смог!
И солнце, как великий Вагнер,
Слагало гимны вне дорог...

Без ложной мании величия,
Парнасом выверен талант!
Светлейший промельк Саши Вирченко...
Он Лель, вернее, чем Атлант.

Не числите меня в поклонницах:
В мечтах я – Жанна на скаку.
В поклоне – ива, та, что клонится
К живительному Роднику.

-------------

А.В. — в моноспекакле
об Александре Вертинском


Не сходства ищу, не задавленный голос,
Не мертвенный отблеск одежд –
Движение, жест... опрокинутый полюс
Несбывшихся светлых надежд.

И маска печали, и белое платье...
А сердце зажато в тиски...
Актер балансирует, как на канате,
В плену неизбывной тоски.

Вертинский и Вирченко... Саша и – Саша.
Трагический образ Пьеро...
Второго пусть минет изгнанника чаша –
Прижизненное тавро!..

Елена Афанасьева 3

А. Вертинскому

В его голосе - клёкот тоскующих птиц,
Что проводят всю жизнь в перелётах.
Только птицы счастливей - для них нет границ,
Запрещающих вольность полёта.
Его песни - ранимый, диковинный мир,
Слишком нежный для грубых бытовок,
Для бараков, казарм, коммунальных квартир,
Революций и пафосных строек.
В его голосе - кроткая скорбь по мечте,
По любви, невесомой и вечной,
Все стихи его - гимн неземной красоте
И тоска по душе человечьей...
 

Марат Девлет

Юнкера

 Цикл Белая Гвардия

И никто не додумался просто стать на колени

И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране

Даже светлые подвиги — это только ступени

В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!

А.Вертинский

Октябрь 1917, Москва

Недоступность Весны - есть пролог к аксиоме,
Что насилие - штамп на в безумие впавшей стране,
Что осень застила даже дорогу к зиме,
России детей Октябрь под звуки расстрелов хоронит.

Они предпочли умереть и уже не увидеть
Красный Май и плакаты «Великих» вождей.
Они избежали парадов и длинных речей,
Не успев научиться на кухне режим ненавидеть.

Не пошлют юнкеров по этапу, в ГУЛАГ загибаться,
Не будут они строить царство слепого труда.
Им так повезло, что, уйдя в никуда, навсегда,
Не будут они перед сворой Кремля пресмыкаться,

А ночью любимым шептать, что свобода жива.
В своей светлой любви, веря в слово и дело,
Шли они умирать, по-ребячьи наивно творя
Свой выбор простой – стать в строй, отметая слова-

О том, что безумство идти в штыковую на пули,
О том, что так страшно сгореть, никогда уже взрослым не став,
Когда нет присяги и уже отменили устав
А свечи в церквах и по красным углам все задули...

Потом их построят под старой кремлевской стеной,
Тех, кто не успел умереть, иль, жить захотев, просто сдался...
И пьяно галдя, коммуняры, свой выровняв строй,
Мальчишек убьют под звуки веселой тальянки.

Так в бездарной стране скоморохи творят вечный блуд,
Под тальянку идут то в кабак, то на дело.
Убивают и то кое-как, второпях, неумело.
И опричник творит свой собачий неправедный суд.

Погибшие юнкера и офицеры отпевались 13 ноября в церкви большого Вознесения у Никитских ворот. Вокруг церкви собралась многотысячная толпа. Похоронная процессия направилась по Тверскому бульвару и Петроградскому шоссе на Братское кладбище. Во всех церквях по пути её следования проходили панихиды. Большую часть гробов несли на руках. К вечеру, в темноте, процессия вступила на кладбище и в свете факелов гробы стали опускать в могилу.

Под впечатлением этих похорон Александр Вертинский написал ставшую широко известной песню «То, что я должен сказать»

Спустя 78 лет, 17 ноября 1995 года, на территории бывшего Братского кладбища (ныне это сохранившийся участок кладбища у храма Всех Святых рядом со станцией метро «Сокол») был установлен памятный крест с надписью: «Юнкера. Мы погибли за нашу и вашу свободу». Повыше надписи был закреплён терновый венец из колючей проволоки.

Константин Мишенин

  

В пыльном маленьком городе...

В пыльном маленьком городе милый Пьеро
На подмостках сценической славы...
Сударь, боже, как много вам было дано
Власти, полной священной отравы!

Как же были грустны и желанны слова,
Как беспечно таинственны песни.
И стремилась за вами людская молва,
Как любви благодатные вести.

Мудрый шут, менестрель или скромный герой -
Кем вы были, маэстро печальный?
Что ещё не сказали, что взяли с собой,
В свой нездешний чертог изначальный?

Запах ладана снова врывается в сон,
Жёлтый ангел спускается с веток.
Сумасшедший шарманщик покоя лишён,
И у вечности просит ответа...

Вера Балясная

       Чёрный Пьеро. Памяти Вертинского

Чёрный Пьеро с красной раною рта,
Чайки бровей летят от глаз огня…
Вёл за собой в сиреневые дали,
Там его песни страстно звучали.

Изысканность, жеманность,артистизм-
Печаль, меланхолия, пессимизм.
Речитатив и театральности налёт-
И взлёт руки- неповторимый взлёт…

В одном лице- актёр, шут и певец-
Он композитор, шансонье, отец…
Двух девочек он пестовал- любил-
Актрис великолепных подарил…

Чёрный лебедь эстрады- великий артист-
Вспоминаю тебя, и кричу Тебе- БИС!

Наталья Спасина 2

До чего Вы сейчас красивая

До чего Вы сейчас красивая…
Но чужая, но не моя.
Пылкой грёзы печаль бессильная,
Что могу, и могу ли я?

Что желаю, а впрочем, надо ли
Душу рваную между строк?
«Всё понятно, и всё разгадано,
Эти строки – любви венок».

Эти строки – мечты угасшие,
Лепестки облетевших роз.
Сгиньте девочка, сны укравшая.
Сбросьте траурный бант с волос.

Да… вот так! Выше очи ясные.
Не заманите бирюзой.
До чего Вы! Тоска напрасная…
Только влажна ладонь слезой.

Только ладана дымкой локоны
Возбуждают слепой экстаз…
Вы планета душой далёкая,
Так к чему эта россыпь фраз,

Вязь из слов, и игра бездарная?
Не вернуть нам былых утех.
До чего Вы! А в том ли главное?
Выпьем, милая, за успех…

И потом, если вдруг, нечаянно,
Вы плените другого, мисс,
Пусть останется светлой тайною
Наш роман, наш шальной каприз.

Грёза страсти - печаль бессильная,
Мыслит сердце, твердя одно:
-До чего Вы сейчас красивая!
Бренный мир весь у Ваших ног.-

«Всё понятно, и всё разгадано,
Эти строки – любви венок» -

Строки из стихотворения А.Вертинского "Венок"

Стихи Богушевцев

  Воспоминание об Александре Вертинском

Под старый Новый год
Так плавно падал снег,
Как будто он для всех
Принёс успех и долголетье...
Под старый новый год
Так мчится жизнь вперёд,
Как будто бы зовёт
Перенестись в далёкое столетье.

Я ничего не ждал от белых снегопадов,
Я ничего не ждал от разноцветья конфетти,
Надежду потерял и ничего от жизни мне не надо
Полночный шар луны совсем не для меня светил.

Но однажды, как-то ночью,
Спрыгнул с ёлки добрый ангел,
Он сказал: "Маэстро старый,
Вы устали, Вы больны,
Говорят, что Вы в притонах
По ночам поёте танго,
Даже в нашем синем небе
Выли все удивлены".

Под старый Новый год,
Средь ледяных зеркал,
Зло хочется забыть,
Вновь хочется любить
И быть любимым...

Вдруг кто-то позовёт
В заснеженную даль,
Чтоб больше не страдать,
Чтоб снова танцевать
Адажио снежинок...

Я ничего не ждал от белых снегопадов,
Я ничего не ждал от разноцветья конфетти,
Но всё же иногда любому человеку в жизни надо,
Чтоб яркий диск луны и для него в ночи светил.

И опять навстречу ангел,
Он спросил: "Ну, как здоровье?
(Я ответил, что не знаю,
Может, жив я. Или нет?).
Говорят, что Вы в притонах,
От глухой тоски сгорая,
По ночам поёте пьяный
Ностальгический сонет".

Под старый Новый год
Так плавно падал снег...

Поваляев Сергей

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ВЕРТИНСКОГО

Ночной вокзал. Ждут поезда.
Уснул Харбин, затих Шанхай.
Прощай, чужбина, навсегда,
Романс страдальческий, прощай!
Уснули доченьки твои
Под мерный перестук колёс.
О чём душа твоя болит,
Какой стоит немой вопрос...
Желанной ль будет эта встреча
С далёкой Родиной твоей.
Сумеет ли Она приветить
Своих несчастных сыновей?...
Шуршит пластинки гибкий круг.
Поёт Великий шансонье.
Граница... И Россия вдруг
В вагонном смотрится окне.

round-like2
ДОБАВИТЬ В ИЗБРАННОЕ
АНОНСИРОВАТЬ

Мила Лукьянюк

  Посвящение Александру Вертинскому...

Скрипящие звуки виниловой старой пластинки
Доносят голос Маэстро из темной, глухой пустоты:
«Что Вы плачете здесь одинокая, глупая, деточка?
Кокаином распятая, в мокрых бульварах Москвы».

Мотивы, живущие где-то в прошедшем столетии
Нас возвращают в парижских ночей балаганы,
Где Желтый Ангел спасает великого гения,
Что внезапно заснул у старенького фортепиано.

Мастак, примеривший мима искусную маску,
Вас помнят в уже изменившейся новой эпохе.
Вы научили верить в существование прекрасного.
Прошлое возродили в сегодняшнем переполохе.

Стерты во времени звуки старой пластинки
И в балаганах гений уже не играет давно.
Майским днем под солнца златым сплетением
Допел последнюю песню усталый Черный Пьеро.

  По мотивам песенок А. Н. Вертинского

Под отзвуки ветхого граммофона, что растворяются, оживая,
Разлетаются мыслей осколки в отражения ночных фигур.
Я – одинокая, глупая деточка в прошлого песнях себя забываю,
И в раскрытом окне мне видится Ваш Банановый Сингапур.

Александр Шувалов

Вертинский

В турецких клубах и в заморских пабах
Играла скрипка. Там Вертинский пел.
Пел о любви к России и о бабах,
Которых долюбить сам не успел.

О мальчиках, погибших в Петрограде,
О матерях, о вдовах, о стране.
Он пел о них, совсем не денег ради,
Он пел для тех, кто с ним на самом дне,
Россию бросив, тоже оказался,
Кто пил от безысходности своей.
Он им в любви к России признавался,
Последний здесь российский соловей…

Его печальный голос им надежду
Давал в тот миг, и веру и любовь,
Но чтобы жить когда-нибудь, как прежде,
Им Бог велел пройти сквозь смерть и кровь,
Не растеряв в боях тяжёлых чести
Быть русским офицером даже здесь.
И о России петь с Вертинским вместе
И знать и помнить, что Россия есть!

Играла скрипка дни, а, может, годы,
Старели офицеры, он старел,
В Россию уходили пароходы,
Кого-то увозили на расстрел.
А он всё пел и пел о той России,
Потерянной, казалось, навсегда.
И вдруг их всех, оставшихся, простили,
Петь даже разрешили иногда…

Но там была уже не их Россия,
Не их Санкт-Петербург, не их Москва,
Зато земля родная в их могиле,
И русские, и звуки, и слова.
А скрипка буржуазная не в моде
И песни о России не поют.
- Вертинский? Кто он? Нет, не помним, вроде,
А сами под Вертинского же пьют.

Двадцатый век прошёл. И вновь свобода
Вернулась к нам, как он того хотел,
Но на другие песни нынче мода.
…Выходит, что не то Вертинский пел?

Альфа Елена Калиганова

Александру Вертинскому

Если не можешь любить меня, как брата,
Прогони меня резко, взашей.
Лучше убей!
Ведь сегодня Луна и шестая палата
Ловит в местном пруду карасей.

Отвернусь, чтоб не видеть печальные губы.
От любви остается коньяк и вино.
Все они были сволочи, и все были грубы?
Вы простили?
Забыли давно?

Я уже не прошу ни стихов, ни мелодий,
В остывающих бликах костра.
Кто-то шепчет украдкой и медленно бродит.
Вы сказали, что это зола

Ворошит наших прошлых набегов заклятья.
Будем слушать серебряных птиц…
Вы наденете синее, легкое платье
И уйдете в смятенье ресниц.

Я останусть, как прежде, веселым поэтом
И в каких-нибудь теплых краях
Буду томно, печально…
…о жизни куплеты
Петь при белых бенгальских свечах.

Rimma Goldman

Александр Вертинский

Мужчина в костюме Пьеро на картинке.
Крутится диск старинной пластинки,
Голос приятный, мягкий, знакомый давно.
Сердце грассирует, песенке вторя,
Ты уже видишь розовым море,
В рюмках хрустальных шампанское цвета бордо.
В песнях тоска, иногда – безнадежность.
Трогает душу грустная нежность,
Чувств глубина и изысканность тем и манер.
Вечер прощальный вдвоем под луною,
Голос дрожит, закипая слезою,
Ночью, с цыганами в тройке, летящей в карьер.
Свят, отрешен, как в молитве хасиды,
Зал, замерев, ощущает флюиды.
Мэтр вдохновенный ведет их в неведомый мир.
Он - попугай, он - аббат, негр лиловый,
Вот он - красотка на шкуре тигровой,
Толпами женщин всегда окруженный кумир.
Руки изящно делают пассы:
“Кончилось лето, пустеют террасы”…
Птицы печально прощаются с ним на заре.
Он - муравей, он - гигант исполинский.
Бард и поэт Александр Вертинский:
“Что Вы, мадам, так капризны -ноябрь на дворе”.
Свечи зажгу, пианино открою,
Вспомню, что лет так пятнадцать с горою
Бабушка пела по памяти старый романс.
Аристократ и певец ностальгии -
Он погибал вдалеке от России:
“Главное, доченьки, родина будет у вас”.
Где вы, кокетки, что строили глазки?
Где фантази, карнавалы и маски?
Где вы, мужчины, способные жизнью рискнуть
За поцелуй, за ресниц трепетанье?
Где же вы, страсть, и огонь, и страданья?
Что же осталось? - Пластинки лишь диск повернуть.

Руслан Ровный

Вертинский. Отрывок Несовершенной поэмы

Нелепая легенда-небылица
Грассированье лунного Пьеро
Звучало будто в северной столице
Октябрьскою ночью роковой.

Вертинский возвращался с бенефиса.
По городу сновала матросня.
Заигрывал туман с Невой-актрисой.
Вдруг под луной увидел он вождя.

Тот прятался под маской мещанина.
За ним плыл Рахья тени пеленой.
Шли-крались ночью в Смольный два мужчины,
Вертинского минуя стороной.

В последствии в угаре эмиграций
В Нью-Йорке в ариетке он взроптал:
«Вот был наган бы под рукою, братцы!
Я до Авроры залп бы первый дал!»

Не верилось с Манхэттена банкирам.
Он даже среди мимов был профан.
Но бледным в чёрных мантиях вампирам
Хватило, впрочем, выстрела Каплан.

Константин Мишенин

В пыльном маленьком городе...

(посвящение Александру Вертинскому)

В пыльном маленьком городе милый Пьеро
На подмостках сценической славы...
Сударь, боже, как много вам было дано
Власти, полной священной отравы!

Как же были грустны и желанны слова,
Как беспечно таинственны песни.
И стремилась за вами людская молва,
Как любви благодатные вести.

Мудрый шут, менестрель или скромный герой -
Кем вы были, маэстро печальный?
Что ещё не сказали, что взяли с собой,
В свой нездешний чертог изначальный?

Запах ладана снова врывается в сон,
Жёлтый ангел спускается с веток.
Сумасшедший шарманщик покоя лишён,
И у вечности просит ответа...

Димитрий Кузнецов

Вертинский

"То, что его Сталин не убил – достаточно

парадоксальное явление. У Сталина были

свои прихоти. Он слушал Вертинского по ночам,

у него были все его пластинки".

Анастасия Вертинская

В страну, где этапы тянулись,
Где мёрз на посту вертухай,
Зачем вы однажды вернулись,
Покинув далёкий Шанхай?
Три четверти жизни сгорело,
А четверть в тупик понеслась,
И вас сберегла от расстрела
Одна лишь Небесная власть.
Не скрыть за актёрской игрою
Врага–эмигранта печать...

Но Сталин, по слухам, порою
Любил ваши песни включать.
Устав от напыщенных тостов,
От лести партийных тузов,
Он слушал про сказочный остров,
Про жёлтого ангела зов...
Бандит, истребивший ораву
Таких же бандитов, как он,
Стихов золотую отраву
Ночами, достав патефон,
Пил долго и жадно...

Вы пели,
Но нет, не ему, а стране,
И тихо пластинки скрипели,
Скрипели, как там, в Харбине,
Париже, Варшаве и Праге
Ещё до Второй мировой...
Звездою светился на флаге
Губительный век над Москвой,
Над Киевом, Курском и Минском,
Едва ли не стёртыми в прах,
А голос России в Вертинском
Звучал через горе и страх.
Пластинки крутились, крутились,
И щурился Сталин, как зверь...

И всё–таки вы возвратились,
И чёрное время теперь
Мы видим эпохой Артиста,
Сумевшего душу сберечь
Под эхо расстрельного свиста,
Под лозунгов душную речь.
________________
* Автор картины –
Марина Подгаевская.
Вертухай – лагерный охранник из числа заключённых
(жаргон времён ГУЛАГа).

Владимир Пипченко

Певец эмиграции

И в хаосе этого страшного мира...
А. Вертинский

* * *

Под печальныя песенки
Александра Вертинского
Эмиграция русская
Вспоминала до слёз
Петергофские лесенки
И балеты Стравинского,
Куст цветущей сирени
В окруженьи берёз.

* * *

Под маскою трагической Пьеро,
Под маской плачущего человека
Космополит и русский патриот,
Артист, певец Серебряного века.

Влад Снегирев

Александр Вертинский

Когда музыкой строчки наполнены,
незаметно проходят года.
Мне во сне приходил поэт солнечный,
и остался со мной навсегда,

«Вот, окончен концерт, за кулисами
образ мой покидает меня.
Разбежались актёры с актрисами
по дороге словами звеня».

И бредёт он бульваром сиреневым,
закрывая руками лицо:
беззащитный, усталый, застенчивый,
окружённый домами в кольцо.

Нас разбили как рюмки хрустальные,
всё давно уже здесь решено.
Потому его роли печальные,
что нам радость познать не дано.

И останется песня не новая,
очень грустный, банальный сюжет;
на могиле цветочки лиловые...
И весна, где его уже нет.

Нас покинул поэт обессиленный,
но его невозможно забыть.
Ах, маэстро, какой же вы миленький.
Можно мне Вас тихонько любить?

Владимир Пипченко

Певец эмиграции

И в хаосе этого страшного мира...

А. Вертинский

* * *

Под печальныя песенки
Александра Вертинского
Эмиграция русская
Вспоминала до слёз
Петергофские лесенки
И балеты Стравинского,
Куст цветущей сирени
В окруженьи берёз.

* * *

Под маскою трагической Пьеро,
Под маской плачущего человека
Космополит и русский патриот,
Артист, певец Серебряного века.

Лилия Римм 2

А. Вертинскому

http://www.stihi.ru/2015/07/29/8432

Я не знаю, зачем и кому это нужно...

А. Вертинский

Дебют его был так давно,
Он песню предложил :Пьеро.
Под освещение лунное,
Исполнил песню чудную!
Немало строк принадлежит ему,
Успех снискал на дальнем берегу!
Его считают первым бардом,
Пел обо всём высокопарно.
Артист имел своё лицо,
Сказать умел про подлецов.
Не в кокаиновом бреду,
Трудом зажёг свою звезду.
Пел обо всём,что душу жгло,
Эпохой стал,что суждено!

Александр Яворский2

Мой Вертинский

Вы зажгите свечу пред собою
В этот тихий, полуночный час.
Вы сегодня отдайтесь покою
В чаровании ласковых глаз.

Пред собою свечу Вы зажгите,
Обмакните в чернила перо,
Чрез века за собою зовите,
Мой Вертинский... о мой Вы Пьеро.

Серебристая пыль кокаина...
Ваш цилиндр, как прежде на Вас,
Заварите себе кофеина,
Пусть играет полуночный вальс.

Мой Вертинский... и ладана запах,
Не сгорает эпохи свеча,
Вы как рыцарь в серебряных латах
В острие пролетели луча!