Ирена Крым. США

Когда петлею быт привычный…

                   Виктору Конецкому


Когда петлею быт привычный
И монотонность мужество теснит,
Ко мне приходит штурман ироничный
В зачитанных изданьях старых книг.
Когда сведет с хорошим человеком,
Чей взгляд понятен мне и близок мир,
Твое я имя называю, Секонд,
И отзыв жду – пароль, ориентир.
Не каждому в просторном книжном хоре
Соратника потрафит отыскать.
А я нашла. Ты знаешь жизнь и море.
Ты знаешь человека и писать.

Кирилл Игоревич Ривель

Памяти В. В. Конецкого - Моряка и Писателя***


Ах, море... осиротело... Не то... Океану нет,
Увы, никакого дела до наших земных побед,
Сомнений и поражений, амбиций, потерь, интриг,
Отплытий и возвращений, названий судов и книг.

Вне времени и событий листок на твоем столе.
Как Мастер без Маргариты, как море без кораблей.
Ты в синем дыму слоистом склонялся над тем листом,
Пытаясь наполнить смыслом большой сухопутный дом.

Но жалобы духа слышать, глотая табачный дым?
Ты был в этой жизни выше: рискуя, не лгал другим!
Прозаик с душой поэта пронёс до конца обет:
На мостиках и паркетах – не лгать самому себе.

Я тихо прикрою веки... рванусь из последних сил:
Залязгают в клюзах цепи, наматываясь на шпиль!
И флага коснется ветер, и чаек вспугнет тифон...
Накатят десятилетья отбойной волной в бетон,

Где вроде бы - все в порядке, как грамотный карго-план...
На тысячи тонн взрывчатки потянет иной роман!
Я в злые часы бессилья к тебе, как в моря спешил,
Чтоб горько-соленой пылью смыть накипь и муть с души.

Как много нас, непохожих, таранивших стены лбом,
Живущих себе дороже, мечтающих об одном!
Давно ли мы вместе пели, барахтаясь между льдин?
Выходит, различны цели... и только конец – один.

...Шумит Океан, вздымая живые валов холмы...
Ну, что ему – твердь земная, всё, чем существуем мы?
Имен моряков не зная, и тех, кто к земле привык,
Он нас от себя спасает... хотя б на страницах книг.

В. В. Конецкому

Сегодня День рождения не только Великого русского поэта А.С.Пушкина, 

но и Великого русского писателя В.В.Конецкого (1929-2002) 

Светлая память Великим! 

Путевые портреты с пейзажем морским
Мне писатель-моряк для души подарил.
Я с ним тысячи миль намотал на винты
В океанах и внутренних водах.
Сквозь спирали циклонов, торосы и льды,
Под шипенье и вздохи забортной воды,
Мы заботы вчерашние в завтра несли
На антеннах своих теплоходов.

Шелестели страницы в полночной тиши,
Где за юмором крылась ранимость души,
За бронею сатиры и сцен бытовых –
Неуменье « закручивать гайки».
«Среди мифов и рифов» проложенный курс,
И идущий по Севморпути сухогруз,
«Третий лишний везде, кроме штурманских вахт,
Одиночество раненой чайки.

Черный кофе и дым сигарет по ночам….
Лунный меч разрубил океан пополам….
Где реальность, где вымысел – мне не понять,
Вдруг сместились все точки отсчета…
Но «За доброй надеждой» мы будем спешить,
Даже если надежды – давно миражи,
Даже если мечты наши прахом пошли,
Есть еще Океан и работа.

Гульнев Николай

Виктору Конецкому

Аврал!
Его на вахте смена -
Суров, уверен,
Тороплив,
Свой курс
Из Южного колена
Проложит штурман
Сквозь залив.
Спеши!
На флоте помощь свята -
Не до обиды
И вины!
Там гибнут
Русские ребята,
Там, за камнями,
Буруны.
...Сквозь хмарь и мрак,
И непогоду,
Сквозь немоту
И странный ор,
Галс безупречный
Не в угоду,
А всем ветрам
Наперекор!
Не сердце,
А сплошная рана,
Душа - поляна
Для стрелка!
А доля?
Доля капитана,
Мольберт
И точная рука.
А выбор?
Выбор то не детский,
Коль рвётся
Голоса струна!
...Моряк? Писатель?
Он - Конецкий,
Опередивший
Времена.

Слово о Викторе Конецком

                     К 80 – летию со дня рождения

Нам - торжество случайных встреч,
Наш выбор – под огнём,
Нам память светлую беречь
И помнить нам о нём,
И понимать былую боль,
И видеть честный ряд!
...Его – блокадная Юдоль
И гордый Ленинград,
И на века – кровавый миг,
И дали, чтоб успеть,
А жизнь – хватило б на троих,
Чтоб стон перетерпеть,
И чтоб любить, как он любил,
И плыть не по волнам –
Он ничего не позабыл,
Он век оставил нам,
И удивил – «Читайте! Вот!
Цените яркий кант!
Я - юный питерский подгот,
Я – форменный курсант,
Да я до клетки – только ваш,
Во мне - душевный жар,
На мне отточенный палаш,
Как сабля у гусар!
Вот шлюпки старое весло,
Вот мой служебный кров,
И Флот, лихое ремесло,
Под Розою ветров!»
...Надолго мостик, бак и ют,
И Кормчего рука,
И медь оркестров, и салют,
И Честь выпускника,
И время гимнов и баллад,
И грозная картечь -
Непокорённый Ленинград,
Прощай! До новых встреч!
Адмиралтейская Игла
Пронзила мирный Свод –
Глядись в немые зеркала
У бурных невских вод!
Ты и на Севере со мной,
Где тяжек флотский труд,
Где наделяют сединой,
Но точно не солгут,
Где выбивают быстро блажь,
Где бешеный оскал –
Здесь служба, трудный каботаж,
Здесь бесконечность скал,
Здесь беспокоен чаек крик
И огненный восход,
Здесь Флот эпохою велик
И честный мореход!
Я - время жёсткое встречай,
Я вздёрнут, как уздой,
И мне знакомо – «Выручай!»
Под Северной Звездой!
И выход в море тороплив,
И окрики – «Смелей!»
Мы очищали тут Залив
От мёртвых кораблей,
От старых сколов и концов,
От бомб, что в глубине –
Скелеты давних мертвецов
Мерещились на дне!
Везде опасность чередой –
«Держись!» - себе кричу!
О том, что видел под водой,
До срока промолчу,
И позабуду, что узнал,
И крикну – «Позабудь!»
Пусть чёрный вахтенный журнал
Расскажет людям жуть,
И пусть накроет в холод зной,
И ясно пусть одно,
Что расставаться нам с войной
На Флоте - не дано!
...Не греет громкое – «Ура!»
И лозунг на листе –
Спирт разбавляем, как вчера,
По нашей Широте!
Давай! Вот шпроты и компот –
«За судьбы и мечты!»
На миг забудем голос нот
И звуки пустоты,
И скажем – «Выбор наш таков!
Мы – корм для хищных рыб!»
...Узнал я - Слава Колпаков
На Балтике погиб!
И нет обыденных прикрас,
И в горле – горя ком:
Никто подводников не спас,
Коль помешал Главком!
Знать саван – наше полотно,
Нам не бывать вдвоём –
Мы поминальное вино
Уж слишком часто пьём!
И бесконечен траур лент,
И горе – пелена:
За аксельбант и позумент
Заплачено сполна!
Но горе горкой не сложить,
Как судьбы не узнать –
Мне за двоих отныне жить,
Мне друга вспоминать,
И не кричать, что я – удал,
Знамением гоним!
...О, нет! Я Флот не покидал,
Я расставался с ним!
Ведь Флот – история следа
И мой моряцкий спор –
Я вместе с Флотом, господа,
Я с морем до сих пор!
Я время мужеством постиг,
Я вёл строками в бой,
И на моих разломах книг
Беснуется прибой!
И память Флота – велика,
Ей курс судьбою дан!
...Идёт в легенды и века
Полярный Капитан!
Сегодня многое видней
В достойный юбилей –
И «лёд солёный» солоней,
И времечко подлей,
И от свободы – бред и ор,
И мрак над крутизной,
А прочность нравственных опор
Измерена ценой,
И даль благая далека –
Нет тропки и следа!
...Сейчас Конецкого строка
Нужна, как никогда!

Виктор Конецкий без легенд

«Зачем служить хорошо,

если можно служить отлично?»

Лозунг в каюте лейтенанта

Г. В. Крылова 

Кто так решил:
«Он – сухопутный франт!»
Кто посчитал,
Что приговор не страшен?
О, Боже!
Корабельный лейтенант
Кадровиком бездушным
Ошарашен,
Раздавлен
И разбавлен без воды,
Как чистый спирт
Зелёным лимонадом!
Вот так легли
Коварные следы
В его судьбе
Былым Кильдинским адом.
Он сердцем
Несгибаемым постиг,
Что прочности
Закончился загашник –
Понять его
Способен в этот миг
Моряк с эсминца,
Штурман – однокашник.
Судьбой принижен
Лейтенантский лоск,
Но проблеск встречи,
Словно знамя, реет!
Туда, туда –
К нему, в Североморск,
Где друг теплом
Душевным отогреет,
Где память
Безупречная горит
Восходом
Безмятежного полёта,
И где в каюте
Настоящий спирт –
Последний выдох
Сталинского флота.
Скатилась боль,
Как снег с высоких гор –
Тут слово годы
Юные листает!
Как лечит всё же
Флотский разговор,
Как ледяная глыба
Всё же тает.
И хороша его
Лихая жизнь,
И вроде нет
Служебного обвала!
Друг говорит уверенно –
«Держись!
И не такое, помнится,
Бывало.
Ведь ты моряк
И Питерский Подгот,
Ты – золотник,
Ты – крепкая порода!
Ещё вернётся
Красочный восход
И будет спета
Праведная ода!»
Друг успокоил,
Но не упредил
Да и не дал
Неведомые гранты –
Так и Колбасьев
С флота уходил,
Так не уходят
Нынче лейтенанты!
«Спасибо, брат!
А вот и вещмешок –
Мы не такую
Вынесем нагрузку,
Не поминай,
Давай на посошок,
Коль есть икра
И крабы на закуску».
А где-то слышен
Бешеный аврал,
А где-то всё решили
Скоморохи!
Флот не заметил,
Как он потерял,
Великого
Свидетеля Эпохи!
... Натянуты
Последние колки –
Тут неуместны
Праздничные речи!
Прощайте,
Роковые Сундуки,
А русский Север
Всё-таки до встречи.
Залечит время
Безутешность ран
И станет строчкой
Сумрачная нота –
Ещё пройдёт
Полярный капитан
В Полярный день
Сквозь Карские
Ворота,
Ещё придёт
Неведомый полёт,
Взорвётся сердце
От высокой трели,
А мы поймём
Его «Солёный лёд»
И мир любви
Весёлой акварели.
Восход, как счастье,
Бесконечно ал,
Но скажет он:
«В погоду я не верю!»
... О флоте он
Так мало написал,
Что нынче мы
Поверили в потерю.

Легенда о лейтенанте Конецком

Там, где Храм Соловецкий,
Где уходит испуг,
Мне спасатель «Конецкий»
Померещился вдруг!
Он, качаясь и споря,
Весь в закатном огне,
В горло Белого моря
Курс держал на волне.
Где найти непоседу –
Ведь корабль, как звезда!
Он по лунному следу
Уходил, но куда?
Мне заметил приятель:
«Говорят рыбаки,
Что видали спасатель
У камней «Сундуки!»
... Офицер был от Бога!
Память вновь теребя,
Вспоминаю живого –
Вижу так, как тебя.
Не ищи в океане –
Ближе наша семья!
Помню, как в ресторане
Был с друзьями и я.
Вот и взгляд молодецкий –
Беспокоен и смел!
Это Витя Конецкий
К нам за столик подсел.
Говорю и не скрою –
Что мне ваш ананас?
Дева водку с икрою
Подавала для нас.
Но Конецкий ни грамма,
Нет, не пил! Не пойму!
А какая – то дама
Приставала к нему.
Мы же взяли с устатку –
Вечер грусть развязал,
Тут Конецкий десятку
Для оркестра отдал.
Он моряк – не деляга,
Так – то вот, кореша!
И печальное танго
Принимала душа.
Под дымок сигареты
Здесь, у скал без земли,
«Не рыдайте! – допеты –

В январе 1953 года лейтенант Виктор Конецкий участвовал в спасательной операции «СРТ-188», который был выброшен на камни «Сундуки». «Сундуки» – это восточная часть острова Кильдин, место роковое, основание нашего «Бермудского треугольника», в котором погибли ПЛ: «С-80», «Курск», «К-159». Конецкий проявил героизм и мужество, следуя

завету – «Товарища выручай!» 1,5 часа пробыл в холодной воде, что 

впоследствии стало причиной его ухода с флота. 

Надо мной журавли!»
«Не до дам и до водки –
На душе перегиб!» –
Говорил, что на лодке**
Однокашник погиб!
Мысли чётко и внятно
Нас за ним повели –
«Мне одно непонятно,
Как его не спасли?
Что за дикие вести?
Где Начальник и Бог?
Был бы я в этом месте,
То бы точно помог!
Затерялись причины
Под звездой кутерьмы –
Погибают мужчины,
И получше, чем мы!
Всё смешалось на тризне
В ритме сумрачных нот –
Время лучшие жизни
Из пучин не вернёт.
Дальше с вами ни шагу –
Обо мне не судачь!»
... Мы по бабам в общагу,
Он пошёл на «Вайгач».
День полярный играет
Над высоким мыском –
Кто друзей не теряет,
Тот с тоской не знаком.
Торопитесь по следу,
Разверните свой кант!
Уходил, как в легенду,
Молодой лейтенант.
Боль жила в офицере
Та, какую не ждут!
Он то думал потери

*Вольная трактовка стихотворения Алексея Жемчужникова «Осенние журавли». Эта песня, по воспоминаниям выпускников 1951–52 гг., пользовалась большим успехом среди морских офицеров во всех приморских ресторанах.

** Виктор Конецкий в одном из своих рассказов говорил о друге Славе, который погиб вместе с подводной лодкой. Речь шла о ПЛ «М-200», которую протаранил эсминец «Статный», и о старшем лейтенанте В.А. Колпакове, который принял на себя командование лодкойи погиб вместе со всем экипажем. Похоронен в братской могиле в Палдиски. 

Обойдут, обойдут,
Пронесутся зарядом
У просторов седых,
А потери всё рядом –
Всё под дых, да под дых.
Если вечер – тревожно,
Если утро – темно!
Обойти невозможно
То, что нам суждено!
Вымпел вьётся и рвётся –
Время сложно верстать!
Так уж вышло, придётся
И потери считать.
Лейтенантские вехи
Под высокий заказ!
... Затерялись доспехи,
Что спасали не раз!
Жили ярко и просто,
Что пропало – цени!
Кола, Мурманск и Роста –
Моряка помяни.