Владимир Корнилов

В задоре, а может, в запое,
С похмелья, с трезва – всё одно —
Но только в своем Гуляйполе
Обмолвился батька Махно:

«Актеры и девки охочи
Любому режиму служить…»
А знал атаман, между прочим,
Почем в лихолетий жить.

Едва ль не мальчишкой отведав
И кровь, и этап, и острог,
Он все же причислить поэтов
К актерам и девкам не смог.

Жестоким был Нестор Иваныч.
А все ж понимал, голова:
Поэты не падают навзничь,
Не воют чужие слова.

Не менее чем Откровенье
Подай им – и вся недолга,
А там хоть хула, хоть забвенье,
Зато не презренье врага.