Борис Чичибабин

           *   *   *

Как стали дни мои тихи…
           Какая жалость!
Не в масть поре мои стихи,
           как оказалось.

Для жизни надобно служить
           и петь «тарам-там», —
а как хотелось бы прожить
           одним талантом.

Махну, подумавши, рукой:
           довольно бредней, —
не я единственный такой,
           не я последний.

Добро ль, чтоб голос мой гремел,
           была б охота,
а вкалывал бы, например,
           безмолвный кто-то?

Всему живому друг и брат
          под русским небом,
я лучше у церковных врат —
          за нищим хлебом.

Пускай стихам моим пропасть,
          без славы ляснув, —
зато, веселым, что им власть
          мирских соблазнов?

О, что им, вольным, взор тупой,
         корысть и похоть,
тщеславье тех, кто нас с тобой
         берет под ноготь?

Моя безвестная родня,
        простые души,
не отнимайте у меня
        нужды и стужи.

В полдневный жар, в полночный мрак,
         строкой звуча в них,
я никому из вас не враг
         и не начальник.

Чердак поэта — чем не рай?
          Монтень да тюлька.
Еще, пожалуйста, сыграй,
         моя свистулька.

Россия — это не моря,
          леса, долины.
С ее душой душа моя
          неразделимы.