* * *
Памяти Николая Рубцова
Он хотел-умел лишь это:
Складно мыслить, быть поэтом!
Но издатели глухи,
Худо слышали стихи.
Он хотел совсем немного:
По России даль-дорогу,
И в конце дороги той
Хоть какой-нибудь постой,
С неостывшею лежанкой,
С бабкой, на слово не жадной,
Что дождливым вечерком
Угостила б и чайком.
…Попадались чаще фили,
Что немного говорили,
Но ночлежник и про них
Сочинил душевный стих.
Жил, пия-поя, как птица!
Мог за клюквой наклониться.
Сколь приманки ни мелки,
Стал клевать… – попал в силки!
Ветер выл, метель металась,
Дверь с петель сорвать пыталась
(Этим вьюгам и ветрам
Он роднее был, чем нам?)
Удалось: открылась фортка!
…Он лежал по-птичьи кротко:
На полу. Ничком. Молчком.
Под двукрылым пиджачком…
Памяти Николая Рубцова
Он хотел-умел лишь это:
Складно мыслить, быть поэтом!
Но издатели глухи,
Худо слышали стихи.
Он хотел совсем немного:
По России даль-дорогу,
И в конце дороги той
Хоть какой-нибудь постой,
С неостывшею лежанкой,
С бабкой, на слово не жадной,
Что дождливым вечерком
Угостила б и чайком.
…Попадались чаще фили,
Что немного говорили,
Но ночлежник и про них
Сочинил душевный стих.
Жил, пия-поя, как птица!
Мог за клюквой наклониться.
Сколь приманки ни мелки,
Стал клевать… – попал в силки!
Ветер выл, метель металась,
Дверь с петель сорвать пыталась
(Этим вьюгам и ветрам
Он роднее был, чем нам?)
Удалось: открылась фортка!
…Он лежал по-птичьи кротко:
На полу. Ничком. Молчком.
Под двукрылым пиджачком…
Комментариев нет:
Отправить комментарий