Лев Озеров

Платонов

Платонов читает "Фро"
На квартире Зелинского
Корнелия Люциановича —
В проезде МХАТа,
— Хорошая хата! —
Скажет он позже
Без тени зависти.
Рассказ читает он увлеченно.
Платонов для меня имя новое.
Не знаю ни нрава его, ни норова.
— Это же здорово! —
Не выдерживаю, выпаливаю,
Когда Платонов закончил читать.
Глаза проницательные,
А на губах — доброта и ирония,
Ирония и доброта.
Платонов молчит, недоверчив.
— Да, но несвоевременно… —
Мягко, раздумчиво
заключает Зелинский.
Голова его наклонена
К плечу, но едва заметно,
Мягкий, уступчивый,
Навсегда утепленный,
Навсегда умиленный.
Мы еще поговорили, попили чайку
С баранками,
Чай вприкуску.
Посидели, скользя
По корешкам книг
Ухоженной и на хозяина похожей
Богатой библиотеки.
Платонов встает,
Я за ним.
Не бежим, а летим,
Не летим, а ссыпаемся
Вниз по лестнице.
Долго бродим по Москве,
Много машин,
А какие из них
"Черные вороны",
Мы не знаем
И не говорим об этом,
Но знаем, что думаем оба
Об этом,
И думаем о том,
Что оба знаем это.
— А вы-то разбираете,
что своевременно?
Что несвоевременно? —
Сверкнув глазами, лихо
Спрашивает на Ордынке.
Мне двадцать. Молодо-зелено.
— Нет! — отвечаю я виновато,
Мне стыдно, но я правду сказал.
— В том-то и дело!
Пауза. Взгляд. Пауза.
— В этой позиции и пребывайте…
Помолчал, ушел в себя и опять:
— Лет через пятьдесят, как знать,
Может быть, станет ясно,
В какую эпоху живем
Мы с вами,
И как называться будет…
А пока —
Названия будут разные,
Самые несуразные,
В зависимости от внуков
Власть имущих,
Простите,— ныне сущих.
Не оглядываясь,
Он шел быстро,
Гордо подняв скуластое лицо
С кремневым его подбородком.