
Марина Цветаева
Странница с волшебною котомкой,
Что любви вмещала океан...
Душу, как корабль о риф – в обломки! -
Разбивал подобный ураган...
Ты, стуча в дороге в чьи-то ставни,
Слыша отдалённый плач струны,
Натыкалась сердцем ты на камни,
В белом одиночестве луны.
Так уж повелось в устройстве света,
Что поэт любимого зовёт,
Ожидая в нём найти поэта,
Но увы, редактора найдёт.
А какой редактор и цыганка
Совместимы? Бондарь и поэт?
Ведь цыганке тесно будет в замке,
А редактор – это кабинет!
И звенели струны словно сбруя…
Ты в метель закуталась, как в мех,
И стихи, легенды, поцелуи
Капали, как кровь из ран на снег…
Словно у фон Дервиз переменка –
Гимназистки, как обложки книг;
В сердце у поэта был Айвенго,
А в глазах – аптекарь и мясник!
Нету Дон-Жуана, нет Тристана!
Странница бредёт с сумой одна…
В чьём же теле Разина Степана
Прижилась мятежная душа!?
И стоит одна на поле боли
Странница с котомкою своей…
Как тоскует в клетке волк о воле –
О любви тоскует сердце в ней!
Что любви вмещала океан...
Душу, как корабль о риф – в обломки! -
Разбивал подобный ураган...
Ты, стуча в дороге в чьи-то ставни,
Слыша отдалённый плач струны,
Натыкалась сердцем ты на камни,
В белом одиночестве луны.
Так уж повелось в устройстве света,
Что поэт любимого зовёт,
Ожидая в нём найти поэта,
Но увы, редактора найдёт.
А какой редактор и цыганка
Совместимы? Бондарь и поэт?
Ведь цыганке тесно будет в замке,
А редактор – это кабинет!
И звенели струны словно сбруя…
Ты в метель закуталась, как в мех,
И стихи, легенды, поцелуи
Капали, как кровь из ран на снег…
Словно у фон Дервиз переменка –
Гимназистки, как обложки книг;
В сердце у поэта был Айвенго,
А в глазах – аптекарь и мясник!
Нету Дон-Жуана, нет Тристана!
Странница бредёт с сумой одна…
В чьём же теле Разина Степана
Прижилась мятежная душа!?
И стоит одна на поле боли
Странница с котомкою своей…
Как тоскует в клетке волк о воле –
О любви тоскует сердце в ней!
На смерть Марины Цветаевой
Себе та делала петлю,
Что написала мне "Мой Пушкин",
"Творцы" в литфондовском меню
Искали, что бы повкуснее
Себе к обеду заказать...
И жизнь у них была теплее,
И сладко есть им было, спать.
Когда в "дыре" проклятой этой
Задёргалась в последний миг
Великий гений из поэтов
Не только русских, - мировых! -
Вы супчик "трескали" наварный,
Вы и не думали о ней;
А поезд зэков вёз товарный -
Где зимы все похолодней...
В то время я не жил, конечно,
Но вас везде потом встречал,
И вашу масть я, - всех "успешных", -
В одном большом гробу видал!
Коллаборационно-сытых,
Жующих, жрущих всех "меньшинств",
Мерзавцев разных знаменитых,
УСПЕШНЫХ среди всех бесчинств!
Комментариев нет:
Отправить комментарий