Андрей Дементьев

Непостижимость

Мы все настолько в Лермонтова вжились,
Что кажется, нас нечем удивить…
Но гении – всегда непостижимость…
И где найти нам Ариадны нить?

Не понимаю, как в такие лета,
Когда душа наметилась едва,
Грядущее величие поэта
Нам открывали юные слова.

Как мог он видеть в позапрошлом веке,
Что «спит земля в сиянье голубом»?
Еще Гагарин не расставил вехи
И мир не вхож был в наш небесный дом.

Как рано он взорвал глаголом темень,
Чтоб светом обернуться на земле.
И отступил перед мальчишкой Демон,
Едва он уличил его во зле.

Наверное, он был посланец Бога?
Но почему Господь к нему был строг?
Оборвалась печальная дорога
На перекрестке гениальных строк.

Посланец Бога, он не знал, кем послан.
И, не сумев предчувствий одолеть,
Все чаще устремлялся сердцем к звездам,
Не думая, что звезды – тоже смерть.

Посланец Неба, жил он по-земному
И не считал обид своих и ран…
От бед спасала лишь дорога к дому
Да живопись возлюбленных Тархан.

Последний вечер Лермонтова

Похожий на свои портреты,
Сидел он между двух сестер.
И, как положено поэтам,
Был и галантен, и остер.

Смеялись сестры. Он злословил.
Верней, задумчиво острил.
И в каждом жесте, в каждом слове
Неподражаем был и мил.

А за окошком краски меркли,
Ковры темнели на полу.
И как нахохлившийся беркут
Мартынов высился в углу.

Грядущий день его прославит.
Да слава будет тяжела…
Слетали звуки с белых клавиш,
Как с веток птичья ворожба.

Кинжал

    Как известно, ссора Лермонтова с Мартыновым произошла в доме генерала Верзилина после безобидной шутки поэта по поводу мартыновского кинжала. Не поняв юмора и не приняв извинений, Мартынов вызвал Лермонтова на дуэль.

Николай Мартынов
Приобрел кинжал.
И себя за это
Очень уважал.

Ибо в Пятигорске
Думали с тех пор,
Что кинжал за храбрость
Получил майор.

А на самом деле
Было все не так.
Он купил у горца
Золотой тесак.

Украшал кинжалом
Дорогой бешмет,
Поразить надеясь
Пятигорский свет.

Ничего ж другого
Не таилось в нем,
Чтоб пленить собою
Генеральский дом.

В тот июльский вечер,
В горький вечер тот
Лермонтов был весел,
Не жалел острот.

Музыка звучала
В гулкой тишине.
Никаких предчувствий,
Только синь в окне.

И, когда последний
Смолк в тиши аккорд,
Вдруг упала фраза,
Словно камень с гор.

Лермонтов не думал
Обижать его.
Просто с губ сорвалось
Больше ничего.

И хоть добродушен
Был девичий смех…
Но ведь над майором,
Да еще при всех.

А майор Мартынов
Так себя любил,
Что принять ту шутку
Не хватило сил.

И тогда был вызван
На дуэль поэт…
Впереди остался
Лишь один рассвет.

До чего ж нелепо
Все произошло.
Но молчало Небо.
И зверело зло.

Некрополь

      После гибели на дуэли Лермонтов был отпет в пятигорской церкви Святого Лазаря и похоронен на местном кладбище. По ходатайству его бабушки прах поэта через несколько месяцев перевезли в Тарханы.
Пятигорский некрополь.
Тишина и покой.
Здесь землею был принят
Гениальный изгой.

Белозубый поручик,
Обреченный пророк,
Сколько взял он на Небо
Ненаписанных строк!

Сколько зорь и закатов
Без него отцвело!
На растерянном камне —
Роковое число.

А над ним только небо
Да шуршание крыл,
И печальные горы,
Что при жизни любил.

Он не знал, что недолгим
Будет этот приют.
Что в родные Тарханы
Прах его увезут.

Но осталось святыней
Это место навек…
Грустно кружатся листья.
Тихо падает снег.