АНТОНИН ЛАДИНСКИЙ

ПОЭТУ

Не слышит он земных страстей,
Ни шума трепетных ветвей,
Ни славы горестной своей.

Судьба российской лиры зла:
Летит свинцовая пчела
Из пистолетного ствола.

Ей сердце обрекает рок,
Оборвано теченье строк,
И тает голубой дымок.

Все тает - камень и мечта,
Бровей взлетевших высота
И гибельная высота -

Она цвела средь бальных зим,
И северный склонялся Рим
Пред этим сердцем ледяным,

Но все превратно под луной -
Красавиц мрамор ледяной
И африканской страсти зной.

Истлели розы и венки,
Зоилы и клеветники,
И писем пасквильных листки,

И только в шепоте стихов
Душа его на Божий зов
Летит, витает средь веков.

*   *   *

Прославим гений Пушкина!
Рассвет над Альпами!
Суворова в алмазах!
Да чтут народы гром его побед
И петушиный крик в его проказах.

Прославим книжный труд,
Любовь к стихам
И честные рабочие мозоли!
Восходит пушкинское солнце там,
Где весь народ как бы в огромной школе.

Учитесь, дети!
В школьной тишине
Пишите в ученической тетради:
- Наш гений - Пушкин…
Гремят в огромной вышине
Стихи его на голубой эстраде.

ПУШКИНУ

Он сделал гордым наш язык, а нас
Он научил быть верными в разлуке.
И, как Онегин, миллионы раз
России нашей мы целуем руки!

Какая жизнь была ему дана -
Глоток "Аи" и всех страданий чаша!
Струилась - вся прозрачная до дна -
Река его стихов и радость наша.

Какой был дан ему прекрасный дар
Воспеть свободу на своих страницах,
Дыханья человеческого пар
Вдруг солнцем озарить, как мрак в темницах!

И, перечитывая вновь и вновь
Его слова о славе и свободе,
Воспринимаем чище мы любовь,
Возвышеннее мыслим о природе.

*   *   *

Пушкин прославил тебя стихами.
Пушки во славу твою гремели,
Ядрами били в Казань,
И алмазные звезды
Сияли средь черных твоих небес.

Миллионы людей
Ради тебя умирали,
Горели в огне,
Гибли на кораблях,
И эти страданья
Пушкин с тобой разделил,
Когда умирал он,
Прикрытый плащом,
Твой первый поэт
И самый любимый твой сын.

*   *   *

Скрипит возок, в снегах ныряет,
Как барыня, столица спит,
И вот шлагбаум поднимает
В бараньей шубе инвалид.
А Музе не поднять усталых
Свинцовых караульных вежд,
Всех этих пеней запоздалых,
Суда глупцов, хулы невежд.
От нежных перьев треуголки
Ей русских роз не уберечь -
И пачкают людские толки
Прелестную покатость плеч.
А Вам - Наталье Гончаровой -
Приснилось на заре, что с Вас -
Еще Вы девушкой суровой -
Не сводит он тяжелых глаз…
Вчера заметили случайно:
В дубовом ящике стола,
Как государственная тайна -
Хлад пистолетного ствола.
Что детям обаянье славы?
Вам слаще бал и санный бег,
Великосветские забавы
И медленный пушистый снег.
А снег другой, в руке зажатый,
В горячих пальцах, и потом
В крови расплавленный, примятый
Под тем трагическим кустом?
Ах, девочка моя Наташа,
Пробор склоненный - мало сил,
Любовь моя! - большая чаша -
Я захлебнулся, не допил.

В МИХАЙЛОВСКОМ

Печальная страница - дождливый день,
Дубравы, нивы, облачная сень.

А завтра - вновь неугомонный дождь
И голубой туман дубовых рощ.

Все то же: нивы, ветер, небосклон
И северный голубоглазый лен,

И в хижинах роенье черных мух,
И на сырых лугах гусиный пух.
></emphasis>

Дорога. Царство золотых берез -
Подобье женских вздохов, женских слез.

Рябины. Милый деревенский дом
И лужа на дворе перед окном.

Стоит гумно в пленительном дыму,
Скрипучие возы ползут к нему.

Но затопили печи в дыме муз,
Бильярдный шар летает мимо луз,

И вот и голос няни за свечой
О море и о рыбке золотой.
></emphasis>

Под этой крышей в сельской тишине
Всю ночь перо металось, как в огне.

Он бурю в море жизни воспевал,
Прекрасную свободу призывал,

Чтоб в холоде морозном умереть,
Чтоб ангелом курчавым улететь,



Чтоб наконец свои глаза закрыть,
Чтоб грешный мир на небе позабыть.