Геннадий Шалюгин

Я читаю стихи Ахматовой

           Я стала песней и судьбой,
           Ночной бессонницей и вьюгой
                                            А.Ахматова
Поздний вечер, и лампа матова,
И в печурке трещат поленья.
Я читаю стихи Ахматовой -
Ах, в сомненьях и сожаленьях.
То в Париже, то в летнем Слепневе.
Невозможно… тревожно… душно…
То изящно, то звонно-песенно,
То с веригами, то воздушно…
А любимого - нет, не встретила…
Потому и на свете скучно,
И луна её тень отметила
Не отчетливо, равнодушно.
У камина глаза потухшие,
В доме холодно, в окнах голо.
И все чаще мысли вчерашние
Закрывают мир частоколом.
Сквозняками времён простужена…
Ей и в шумном Париже скучно.
Кто сегодня приедет к ужину?
Что бормочет свеча беззвучно?

Анна Ахматова. Сны у моря

              Себе самой я с самого начала
              То чьим-то сном казалась или бредом,
              Иль отраженьем в зеркале чужом.
                                             А.Ахматова
              Где обрывается Россия
              Над морем черным и глухим…
                                            О.Мандельштам

Она писала, не заботясь о строфе
И метре, начисто забыв о рифме.
Так ветер ночью, словно подшофе,
Бросает связки волн на рифы.
Все в том же просоленном и простом
Подсолнухово-желтом легком платье…
Его присыпав щебнем и песком,
Она бежала к морю искупаться.

Частенько море, от нее устав,
Само себе уже казалось бредом.
И волны, обессилев, в тайные места
Тенистой бухты прятались под пледом.
Ей чудилось, что в яхте голубой,
Пугая зеленух (или русалок?)
Прекрасный принц с улыбкой золотой
Спешит на зов, презрев усталость.

Но даже в снах - трагический исход:
Разбита яхта, волны труп качают.
И льются слезы просоленных вод
На скорбный лик святого Николая…
Девичьи сны прозрачны, как слюда,
Но тайна от самой себя сокрыта.
Ей было страшно в девичьи года
Остаться у разбитого корыта…
Ей грезился гранит большой реки,
Ночная свежесть снежной бури…
Горящая свеча, стихи и парики
Вокруг любимо-призрачной фигуры…

В стране Поэзии он правил, как король.
Она проснулась в роли королевы…
Но оказалась мимолетной эта роль:
Почти вдова… с глазами юной девы.
Не видно берегов у океана снов…
И принца отнимала пуля или буря
Под ужасающие окрики орлов.
И брань газетная до одури, до дури…
А принц убит… Лишь невская волна,
И ночи напролет у врат тюремных,
И клевета, и страшная война, -
Все вместе, словно Агамемнон,
Объятый местью, шли на Илион…
А в Херсонесе рыба зеленуха
Мерцала в синем море, словно сон,
Да у корыта сгорбилась старуха…

Анна в Евпатории

              … не так проста я,
              Чтоб не знать: как жизнь страшна
                                                       А.Ахматова

Южный город. Стынь. Зима.
У причала две фелюки.
Умирающий от скуки
Город старит, как тюрьма.
Ей всего шестнадцать лет.
Пишет вирши, как попало.
Замирает за дувалом
Запах моря и котлет.

На окне цветет герань.
Скатерть тонко пахнет мылом.
Сердце стынет: ты решила
Заступить за жизни грань.
Тот, известно, не поэт,
Кто не думает о смерти…
Ей в шестнадцать лет, поверьте,
Опостылел белый свет.

Кто ты в жизни? Только гость.
Кто твой суженый и милый?
Дело было: заступила…
Петля, шнур и ржавый гвоздь…
Гвоздь сломался… Гложет стыд.
Где-то в спальне плачет мама.
Героиню мелодрамы
Звали Анной… Быт убит.

Круг горячих, горьких мук…
Тьма вопросов - нет ответа…
Станет девушка поэтом.
Королем поэтов - друг…
Смерть, которую ждала,
Вновь пришла, и сводит счеты
Не спросивши, кто ты, что ты.
Залп - и нету короля…

Три звучных А

Три звучных «А» - пароль не для Харона.
Истории известно, кто есть «ху».
В энциклопедии Брокгауза-Эфрона
Они, как ангелы, сияют наверху…
Инициалы той, что в желтом платье
Сбегала к бухте, в коей Херсонес
Хранил и кровь, и славу, и проклятья,
И амфоры с напитками повес…
В татарской крови юной украинки,
Возросшей в рощах Царского села,
Возможно, с детства плавали икринки -
Зародыши стихов… Но демон зла
Не смея смять стихов, расставил сети
И тернии на жизненном пути.
Утраты стали рифмами поэта
И горьким бытом… Господи, прости…
Три звонких «А» в её судьбе, как вехи.
Они не стали вехами страны.
Лангуста захлебнулась горьким смехом.
Но мир хранит ахматовские сны…