Игорь Волгин

Болдино

Нет у меня Арины Родионовны.

Никто не станет сказок говорить...

И под охрипший ящик радиоловый

приходится обед себе варить.

Играет джаз мелодии уместные,

как бабочек,

      их медленно кружа.

И все забыв,

          спешат

                    девчата местные,

субботними нейлонами шурша.

Не ходит по цепи мой кот

                               ободранный -

он неучен,

      он зол, как ягуар.

Но приезжает,

      как на тройке в Болдино,

мой друг

      на мотоцикле

                    в Катуар.

Я грею чай.

      Бензином пахнет в комнате.

Мой друг счищает пыль, как пилигрим.

Мы говорим

      о Кубе и о космосе -

мы о двадцатом веке говорим.

Пришел наш возраст,

      звездный и рискованный,

планета, словно комната, тесна.

И в наши окна бьет не подмосковная,

а болдинская,

      зрелая луна.

Свистят ракеты в небе чуть разведанном,

и чайник выкипает на плиту.

И мой товарищ

      двигает

                    рейсфедером,

как Туполев, по белому листу.

К нему стучатся

      болдинские осени.

Его

        жестоко

                    будят петухи.

Он прыгает, как прыгал Пушкин в Болдине,

отменнейшие сделавший стихи.

И как камин,

      заря горит багряная,

все удается,

      будто невзначай.

И кот ученый в сапогах сафьяновых

ко мне заходит

      запросто

                    на чай.

Пропахшая бензином и смородиной,

летит Земля,

      вращаясь, как радар.

Ты спишь, Бородино мое,

      спишь, Болдино, -

поселок подмосковный - Катуар.