Зиновий Вальшонок

Я – поле боя

                                 /триптих/
1.

Жесток и мнителен, как Цезарь,
не первый день, не первый год
во мне живёт незримый цензор
и строки лучшие сечёт.
Он в покровители рядится,
моим пеняющий добром.
И мысли, не успев родиться,
мертвеют под его пером.
Он озарения, как скверну,
жжёт, не скрывая торжество.
О совесть! Помоги мне свергнуть
в груди тирана моего…

2.

Я – поле брани, я – поле дряни,
что так искусно в меня внедряли,
внушая догмы и постулаты,
что величавы и туповаты.
Я – поле битвы, я – поле бритвы,
прижатой к горлу в момент молитвы.
Но уберите от горла руки,
чтобы свободно исторгло звуки.
Я – поле боя, я – поле боли,
меня топтали, меня мололи,
но жив остался под жерновами,
и потому я – сегодня с вами!
Быть полем схваток мне так обрыдло,
быть надоело рабом и быдлом.
Хочу быть просто зелёным полем
любви и света, добра и воли.

3.

Мученики слова, страстотерпцы,
все мы так от жизни далеки.
Как ребёнка, пестуем под сердцем
вещее младенчество строки.
Ощутив интимность, как глобальность,
в мощь глагола веруем всерьёз,
превращая в зримую реальность
смутные виденья наших грёз.
С яростью наивных Дон Кихотов
воздевая копья и щиты,
заразить надеемся кого-то
пламенем любви и доброты.
Что толпе до Божеского света?
Что для повседневности – века?
И зеваки смотрят на поэта,
как на городского дурачка.