Светлана Макаренко

НЕМОЙ ДИАЛОГ С МАРИНОЙ ЦВЕТАЕВОЙ

Пора снимать янтарь, 

Пора менять словарь, 

Пора гасить фонарь 

Наддверный. 

М.Цветаева.

Янтаря не снимаю –
После, как допишу!
Словаря не меняю.
И Фонарь – не гашу!
И бескрыла рука
И жара донимает.
И душа от пинка
Снова жилы вскрывает.
Но фонарь - не гашу.
Просто – буквы теряю.
Просто – странно пишу,
Так, как будто слепая.
И смотрюсь в зеркала,
В них судьбу узнавая.
Я чего-то ждала
Но всему здесь – чужая!
Кто-то скажет: «Проси!
Небеса – пожалеют!»
Мне б фонарь погасить
Как янтарь потускнеет!

2
Фонарь наддверный гаснет.
Как же так?
Словарь меняется,
Янтарь тускнеет в бусах.
Я не была в Марининых местах
И кажется мне призраком Таруса...

«Зеленоглазая колдунья, оглянись,
Твои шаги неслышны за стеною!
Два шага вниз с крыльца.
К обрыву – вниз,
А там, внизу, – куст с красной бузиною.

С нечистой силой связана она.
Так говорят.
Так на Руси считают.
На Западе – лекарство бузина.
И от нее болезни дымом тают.
Ты выбрала ее к себе в друзья.
Так как когда-то - горькую рябину...
Фонарь наддверный, нет ему житья,
От мотыльков! Вот только туфли скину,
И мы вдвоем присядем на крыльцо
Ты - тенью, я - беспомощным ребенком.
Там кто-то дергает калитку за кольцо,
Комар выводит песню зло и тонко..
Фонарь наддверный тени очертил.
И мотыльки под светлым кругом пляшут
Мне погасить его самой не станет сил.
А, знаешь, он с рождения - погашен,
Фонарь мой! Самый стойкий был - словарь.
И он сменился. Горечь одолела.
Ах, черт возьми! Остался лишь янтарь,
Но нитку порвала, когда болела!»

…Я не была в Марининых местах.
И миражем мне кажется Таруса.
Вкус бузины растаял на губах
Согрели сердце солнечные бусы
Фонарь наддверный ярче запылал
В его кругу пылинки золотятся.
Каким-то странным Дар отныне стал:
Ему стихи из строк чужих все снятся!