Ольга Андреева

Анне Ахматовой

Вот и всё, Афродита, пора выбираться на сушу
из объятий стихии, ласкающей каждое слово,
долго ждать родника на свою пересохшую душу,
распыляя стихи и стихии в возне бестолковой.

Хлопья пены сияющей меркнут, желтеют, стекают
жалкой струйкой – не спрячешься и не укроешь тревогу.
Вот и боги подходят – ведут – и сады расцветают
в честь твою, и восходишь – куда? На Олимп? На Голгофу?

Здесь почти совпадают две светлые страшные сути,
переходит бессмертная боль по наследству – наградой
за уменье смирить беспощадные жёсткие судьбы
с имманентной, единственной роскошью чистой тетради.

Не тебе ли, изнеженной, ветреной, вечно струиться
в царскосельских садах и под слепневским арочным сводом?
Твой высокий полёт, легкокрылая редкая птица,
Так жестоко совпал с девятьсот восемнадцатым годом…