Рассветова Ольга

Акростих Александру Сергеевичу

А я всё ж, не верю, что Пушкина нет –

Листая страницы, как годы…

Единственно признанный авторитет,

Кто лирой прельщает народы.

Собою невидный, но дай ему срок:

Азарт вдохновения зримый

На лик просветлённый поставит мазок

До трепета неотразимый.

Рассказом своим увлечёт в небеса,

Сердечную, выведав тайну.

Елеем умащены эти уста –

Рекут светлый сказ неслучайно.

Где с цепью златою наш дуб родовой –

Единожды только укажет.

Его охраняющий кот – часовой –

Высокомерно вальяжен.

И с сутью таинственной русской души

Чудесная сказка знакомит.

Попав в Лукоморье, назад не спеши:

У каждого есть там свой домик,

Широкое поле для силы ума,

Криница с волшебною рыбкой.

И пусть на Буяне стоят терема,–

Нас Пушкин там встретит с улыбкой!

Акро Пушкину

 Акт писанья отмечен Всевышним:

Любит публика вирши твои…

Если так рассудить, то не лишне

Культ поэзии вновь сотворить.

Сказки сказывал не для забавы –

Ариаднину нить в руки дал,

Направляя к расцвету державы,

Драгоценный творя капитал.

Речь народную как ты возвысил!

Пушкин – зеркало  светлой Руси!

Ускоряя течение мысли,

Шепчет: русскую душу спаси!

Кот учёный поможет и в этом,

Избирая, кому передать

Нераскрытые тайны поэта…и пера его Благодать…

Страдания NN

Закружите же, в мазурке, кавалеры!

Ах, зачем я прибыла на этот бал?

Мне б не видеть, как у спущенной портьеры

Пушкин ручку чью-то женскую лобзал.

Ах, зачем, маман, его ты принимала?

Говорила томным голосом «шарман»,

Ведь повесам сим одной девицы мало,

Нас, увидите, он вставит в свой роман.

А ведь все, казалось, было очень мило:

Он стишки свои в альбомчик заносил.

И к нему привыкла пегая кобыла,

А смешил он так, что просто нету сил.

Что же делать мне, что делать мне с собою?

Вот идет он приглашать на этот тур.

Улыбнусь ему, страданья свои скрою:

В Петербурге еще много прочих дур.

Село Михайловское

Подлунный мир намного б стал беднее,

Когда б назад тому две сотни лет,

В себя вобрав великий дар Орфея,

В Михайловском не родился поэт.

Конечно, он увидел свет в столице,

Но в лоне муз душа его жила.

Ведь где ж еще нежнее свищут птицы,

Как не в садах родимого села?

С Святых холмов видны такие дали

И льется в стих цветение весны.

Плеяды нимф к нему там прилетали,

Чтоб навевать пророческие сны.

Пусть с завистью Венеции и Вены

Взирают вдаль проселочных дорог,

Когда луга сплетают вдохновенно

Для Пушкина торжественный венок.

И солнышко улыбкой лучезарной

Приветствует, взойдя на небосклон

Всех, кто пришел в порыве благодарном

К великому поэту на поклон.

Я разбросаю горсть святой землицы

На влажный дерн тропинок и дорог:

Пусть и Можге порой во сне приснится,

Что меж берез спешит кудрявый бог…

  

Болдинская осень

Завяли  в  Болдино  цветочки,

Настала  осени  пора.

И  только  хмелем  вьются  строчки

Из-под  гусиного  пера.

В  саду  деревья  облетели,

В  оконце  ветками  стучат.

А  на  столе, в  заветной  келье

Горит  оплывшая  свеча.

Мерцают  трепетные  блики

Из  глубины  медовых  глаз…

В  своей  глуши  поэт великий 

Грустит  без  сна  в  который  раз.

Перо  кусая  между  делом

Один, второй  испишет  лист.

И  на  полях  черкнет  умело

Знакомый  профиль  Натали.

Еще  он  там, над  кромкой  леса

Родные  видит облака,

Еще  не  знает  он  Дантеса,

Не  стала  траурной  река,

Еще  он  счастлив, очарован

И  всеми  фибрами  души

Стремится  к  милым  Гончаровым,

Но  ангел  шепчет:  «Не  спеши,-

Покуда  мысли  не  иссякли –

Пиши, работай, чародей!»

Вот  и  на  нас  попали  капли

Тех  щедрых  болдинских  дождей.

  

МУЗЕ

                               «Музе  ветреной  моей»

                                                      А.С.Пушкин.

Лобзанья  роз,  огонь гвоздики

Не  отомкнут  могилы  сей.

Но  верю  я:  поэт  великий

Безмолвным  бродит  средь  людей.

Следит:  достоин  ли  потомок

Его  подруги  вековой.

И  нас  оттуда,  из  потемок

Ревнует  к  Музе, как  живой.

Кто  он  для  нас?  Гроза  тирана?

Любимец  дам?  Мужей  кошмар?

Или  певец, ушедший  рано

И  нам  оставивший  свой  дар?

Ну  кто  же  Пушкина  не  знает?

И  все  ж,  у  каждого  он  свой.

Кому  с  портрета  он  кивает 

Своей  кудрявой  головой?

Предаться  сладкому обману

Всегда  с  читателем  готов.

Любви  мучительную  рану

Осыпав  корпией  стихов.

Одной  лишь  Музе  верным  был  он,

Молвою  света  обличен.

А  нас  с  пристрастием  и  пылом

Он  спросит:  «Кто  с  ней  обручен?

Какой  с  ней грешник  неразлучен,

Какой  счастливец  внемлет  ей?

Все  так  же  голос  сладкозвучен

У  Музы  ветреной  моей?»

Он  ждет  достойного  ответа.

А  кто  его  по  праву  даст?

Ведь  на  Руси  теперь  поэты –

Ненужный  обществу  балласт.                    

                      

 Говорят...

Говорят, будто я – поэтесса,

Нет, не верьте такому всерьез:

Просто рифмой стреляла в Дантеса,

Льются строчки стихов вместо слез.

Ах, куда эта Черная речка

Свои темные воды несла?

Почему не случилась осечка

И Мадонна его не спасла?

Я могла бы коней тех стреножить

И пургой замести этот путь.

Очень жаль, что на век я моложе,

То б под пулю подставила грудь.

И не надо таких сожалений,

Друг мой, слез безутешных не лей!

Пушкин – это же признанный гений,

Ну, а я – всего лишь – соловей.

 Эх, поэты...

–Эх, поэты! Тискать струны

Как же вам не надоест?

Все равно ведь у фортуны

Есть на каждого Дантес.

Пусть не вышел в офицеры

Ни фигурой, ни лицом,

На земле во всякой вере

Было вдоволь подлецов.

Может, зависть суетится:

Как патрон вгоняет в ствол –

Редактирует страницы,

Острый стих, бросая в стол.

–Отдаю, как поэтесса

Дань рассветному лучу,

Видеть в спутниках Дантеса

Не могу и не хочу!

Говорил ведь Окуджава

Нам пророческую речь:

Чтобы славилась держава,

Надо Пушкиных беречь!