Игорь Муханов

Лермонтов

Светло под камнем с пулею в груди
лежать и видеть жизнь в её полёте,
как будто белый парус впереди
колышет день в весеннем провороте.

И Лермонтовым пахнут острова
у горной речки, засучившей смело
по дельту ледяные рукава,
в которые вплывают каравеллы.

Я понимаю: у волны речной
и у волны морской без передышки
идут суды, и пахнет соль луной,
и жабры рыб топорщатся, как крышки.

Но Лермонтова тени и пыльца
на всём, что знало русское столетье!
Белеет парус Зимнего дворца
и синевой влекут просторы смерти.

Не жди подачек от сырой земли
когда опять зачинщиком событий
в нас Лермонтов семёрки на нули
под сводами меняет общежитий.

Он – ось национальной кутерьмы,
и он же – звездочёт в льняной рубахе,
приговоренец двусторонней тьмы,
достигший просветления на плахе.