Вадим Шарыгин

Преданный преданному..

«Самое ценное в поэзии — это неожиданность. Понятия должны вспыхивать то там, то тут, как болотные огоньки. Но их разобщённость только кажущаяся. Всё подчинено разуму, твёрдому логическому уставу. Только он лежит где-то там, в глубине, и не сразу доступен... Поэтическая строка — это сама краткость. Это почти текст телеграммы. Лучшие слова в стихотворении не произнесены. Их нужно найти тому, кто вас слушает. И только ваша вина, если они будут найдены неправильно или неточно. Поэт даёт только ассоциации, и в этом вся сила его воздействия».

Осип Мандельштам. (По воспоминанию Всеволода Рождественского)

Домочадцы панельных хлебален,
Усыпальниц стальных лежебоки,
До которого часа хлебаем
Хлипкий чай из тарелок глубоких?

Вы напрасно стоите обедни,
Массам мессы, как муссы с мелиссой!
Вы глазами печётесь о бедных
В Зазеркалье, воспетом Алисой.

Вязнет час хрупкой ночи-сиротки
В загрязнённом дряхлеющем снеге.
Как Печорин, как выстрел короткий,
Как теряющий счастье Онегин,

Век Двадцатый — застыл на излёте
Нищей памяти, что же ты, старче,
Так стоишь сиротой?!

Звёзды, льёте, вы свой блеск,
Ночь не делая ярче...

Окаянные омуты окон,
Оловянная стойкость солдата,
Отраженье в стекле одиноком
Тишины, коей полночь богата.

Ведь остались какие-то люди?
На прохожих похожие внешне.
Лишь вишнёвого сада не будет...
Объедайтесь багровой черешней!

Завсегдатаи блеска мазута,
Жирной нефтью вас вечер потрогал.
До последней ступени разута
Деревянная пустошь порога!

Остаюсь. Там, а здесь — не желаю!
В Петрограде. В Харбине. В Бизерте.
Гром сердец. Об одном не жалею:

Жизнь п о э т о в воспел!
Звонче смерти.