Людмила Колодяжная

Осипу Мандельштаму 

Читая книгу О. Лекманова «Мандельштам» 

Может, это и есть тот хлеб 

насущный, о коем просишь, 

в пути куда-то читая взахлеб 

о Мандельштаме Иосифе? — 

книгу, купленную всего 

за десять долларов Штатов, 

знал бы поэт, сколько его — 

каждая весит цитата. 

Он взял у Вечности столько строк, 

верней, их основу сырую. 

Вечность — сказал он — 

просто песок, каждый немного ворует. 

Сколько можно у Вечности взять 

слов, край ее потревожив? 

Кому дано преобразовать 

их? —нищему, Ангелу Божьему, 

прошедшему — через времени гам, 

сквозь колымские муки, 

в яме погибшему… Мандельштам — 

протягиваю Вам руки… 

 Дом опального поэта 

«Воронеж – блажь, Воронеж – ворон, нож...» 

О. Мандельштам 

«по хрусталям я прохожу несмело...» 

А. Ахматова (Воронеж, 1936) 

Когда-нибудь, когда уронишь 

в день будний слово «Позабудь», 

я от тебя сбегу в Воронеж, 

в Саратов, в глушь, куда-нибудь, 

туда, в замес метели белой, 

в тот город-ворон, город-ёж, 

куда по хрусталям несмело 

вослед за мною не пойдешь, 

туда — на родину Кольцова, 

ад Мандельштама, рай щегла, 

твоим молчаньем окольцована — 

в твоем тепле — мне нет угла. 

Найду приют за краем света — 

куда еще нести беду? — 

и в дом опального поэта, 

как Анна некогда, войду, 

причастницею стану круга — 

тех, кто в ненастье жить привык, 

и стану нищенкой-подругой, 

ведя воронежский дневник, 

когда-то живших здесь поэтов 

припоминая имена — 

в Воронеже, за краем света, 

давно, в глухие времена…

*** 

«Есть у нас паутинка шотландского старого пледа…» 

О. Мандельштам 

Беглецы, где-то пледа найдем паутинку — 

сквозь нее виден свет от вселенной бездонной, 

мы от мира уйдем — безымянны, бездомны, 
наши стихнут шаги на безлюдных тропинках, 

там, где наши следы — просто пыльное бремя, 
время нам не поймать — оно шероховато, просто, 
в беге его — стрелки лишь виноваты, 
разделяя весь мир — на пространство и время, 

пусть — на ходиках давних гирькою горькой 
счет ведется часам, дням, минутам, неделям – 
белоснежной земли мы с тобою разделим 
ткань шершавую — хлебную серую корку, 

ледяная земля — паутинкою пледа укрыта, 
белоснежное поле — последняя наша страница, 
не предав никого, мы уходим с тобой — разночинцы, 
время вспахано плугом, и звездами небо изрыто, 

мы укроемся пледом, как флагом военным, 
в час, когда мы поймем — время кончилось битвы 
с жизнью той, где в конце наши слиты молитвы 
в песнь о нас, беглецах — это лишь неизменно…