Вячеслав Левыкин

Пушкин в Гурзуфе

С душистым запахом айва,
просторный дом с огромным садом.
Просты о Пушкине слова,
и слов других о нём не надо.

Зачем слова,когда он есть,
как море и простор для взора.
Всё остальное только месть
и грубость царского надзора.

Ливанский кедр,вчерашний сон
о мифах древнего Востока.
За парком вширь покатый склон
и шум от горного потока.

Бежит Авунда по камням
и слышит спящих гор проклятья,
стремится броситься в объятья
к свирепым в дни зимы штормам.

А дальше море,чаек крик
закатный вечер рассекает.
На берегу хромой старик
собаке палку вверх бросает.

Раевский-старший,бог войны,
гроза безумного француза.
Их подвиги оценены
крестом Священного союза.

Он раньше Пушкина умрёт,
он был тогда совсем не старым.
Но молодым – его почёт
служил примером небывалым.

Победа не дала свобод,
всё тот же кнут – основа власти.
Лет через пять двадцатый год
взрастит бунтарские напасти.

 
Но это в будущем, потом.
Пока ж закат за морем гаснет,
пёс бегает, дрожит хвостом.
И Пушкин жив и не опасен.

Худ. И.И. Айвазовский. ПУШКИН В КРЫМУ