Владимир Чибриков

Евтушенко читает Блока...

Когда я думаю о Блоке...

Е.Евтушенко

Евтушенко читает Блока
И ему посвящает стихи.
Куда-то летит пролётка,
На Невском горят фонари.

Я захожу в аптеку,
нету лекарств от хандры.
А двадцать первому веку
Пролётки уже не нужны.

У него есть свои пороки:
Наркотики, взрывы, стресс.
Век компьютерных технологий
В карман ко мне уркой влез.

А где-то стоит Голгофа,
Распятый страдает опять.
Евтушенко читает Блока,
Но пролётку ему не догнать.

Венок Евгению Евтушенко

* * *

Собравший все награды мира,
Званья колледжей и стран,
Пил он водку, пил он пиво,
Читал он Библию, Коран.

Объездил всю почти планету
На самолёте и такси.
Ему, как русскому поэту,
Рукоплескали в Сомали.

Султаны жён своих дарили
И Никсон что-то говорил.
А он был верен лишь России!
Ей больше жизни дорожил.

Ах, слава, - пошлая бабёнка.
Слукавит, влюбит, соблазнит.
И погремушкой, как ребёнка,
Как в лес дремучий заманит.

Её познал он до верхушки,
Оставив айсберг весь внизу.
Он для России стал как Пушкин
Однажды выбежав в грозу.

Пусть говорят, судачат, сплетни
В клубок свивают как венок,
Он для России как Есенин
Упав лицом в соседний стог.

------------------------------------

С КАМЕРОЙ NIKON

Снимал он камерою мир.
Не в камере, где нары.
В неё вместился древний Нил
И царство Хаммураппи.

Как будто мал ему был лист
Простой бумаги белой
И он нацеливал свой объектив
Обнажив свои и наши нервы.

Старик на паперти, моряк,
Шахтёр английской шахты,
Ладонь, зажавшая пятак,
Марсель покинувшие яхты.

И президенты, и цари…
Всё его камера вместила,
Как его гневные стихи
В себя взяла Россия!

ВСЁ ОСТАЁТСЯ ЛЮДЯМ

Забрал ты русского поэта,
Американский континент.
Как будто веет концом света
С чёрно-белых кинолент.
Уходит друг. Что остаётся?
Могила убрана листвой?
Надгробье человеческого роста,
Свет, излучаемый звездой?
Прошелестит ли ветер тихо,
Траву легонько шевельнёт.
Что остаётся? Только имя?
Летящий в небе самолёт
В последний раз последним рейсом?
Там Переделкино и сад,
Где сердце русского поэта
Жить будет как сто лет назад.

* * *

Ну вот и твой черёд.
Вся четвёрка в сборе.
Мессой снег идёт
На Троицком подворье.

Чист небесный храм,
Как душа поэта
И ты сегодня там,
Где движется комета,

Где молодость твоя
И шалости, и правда,
Где все твои друзья.
Но всё-таки однажды

Ты снова из дворов
Выпорхнёшь весь юный
С ватагой огольцов
На старый Чистопрудный.

И как ты был, таким,
Ничуть не изменившись,
По Сретенкам и Моховым
В новый век промчишься.

На зависть прожил ты
С налёта и наскока.
А что там впереди,
Сам спроси у Бога.


ФУТБОЛ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

Сидели птицы на заборе,
Сохло чьё-то там бельё.
Так не напишет о футболе,
Как Евтушенко, уж никто.

Лишь он один сравнил Боброва,
Найдя точнейших две строки:
“Шаляпин русского футбола,
Гагарин шайбы на Руси!”

Но остаётся в том отрада,
И Евтушенко это знал,
С его “Моя футболиада”
Встаёт и мой “Штрафной удар”!

А во дворе, где новостройки,
И пацаны орут звончей.
Следы сияют на заборе
От пробиваемых мячей.

ПРОЩАНИЕ В ТАЛСЕ

Интеллигенция Америки пришла
Проститься к русскому поэту.
Она до санкций не дошла,
Да и до них ей дела нету.

Ей слово русское важней
Поэтом произносимое,
Чем белодомовских вождей
Попискивание крысиное.

Поэт в России – больше, чем поэт.
Сочувствием американского народа
Взяла и погасила яркий свет-
Американка- статуя Свободы.

А где-то в Подмосковье, загрустя,
Склонилась тонкая рябина
К тебе, сырая русская земля,
В объятья ждущая родного сына.

ЕВТУШЕНКО СЛУШАЕТ "БИТЛОВ"

На старом римском стадионе
Под истеричный вопль и визг
Поэт России Евтушенко
Не слыша слушал группу Beathles.

Ни слов, ни музыки ни капли
Он разобрать тогда не смог.
Напрасно пел ему Маккартни.
И Ринго Старр напрасно взмок.

Прожекторами ослеплённый,
Трибунным рёвом оглушён,
Сам себя не слышал Леннон.
Казалось Рим с ума сошёл.

И сын России Евтушенко.
Приняв на грудь судьбы каприз,
Придя к себе включил пластинку,
Чтобы послушать группу Beathles.

-------------------------------------------

НА МОГИЛЕ БОРИСА ПАСТЕРНАКА

Евтушенко на могиле Пастернака
Размышлял о жизни и судьбе.
А у ног лежала рыжая собака
Ласкаясь по-есенински к руке.

Был её хозяин знаменитым,
Одним из самых знаменитых на земле.
Как Пастернак, он не был коммунистом,
Но было что-то, как в большевике.

Как Чапай, он мог лететь в атаку
И упасть у пулемётного гнезда.
Свидание с Борисом Пастернаком
Стало местом встречи навсегда.

-Борис Леонидыч, скажи как судья:
Так ли прожил я на свете?
Может что-то не то делал я,
Летая по миру, как ветер…

Серёжкой ольховою ветер сронил
С ладони России поэта.
О жизни с поэтом поэт говорил
В канун предпоследнего лета.

Где-то в кустах вдруг запел соловей,
Гордая русская птица.
И откуда-то к ним из высоких ветвей
Пушкина дух опустился.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Помнишь, как на станции Зима
Мечтали вы о будущем России,
Что придёт та долгожданная весна
И уйдёт предательство бессилья.
И не будет тюрем, лагерей,
Человечество проснётся наконец-то
И вспомянет всей любовию своей
За него страдавшего поэта.

Ольховые стихи

Поверь, я устал от погони.
И там меня чуть не ухлопали.
Уронит ли ветер в ладони
Серёжку ольховую,

Не знаю, начнёт ли кукушка
Сквозь крик поездов куковать,
Но я не узнаю, что Пушкин
Еде в карете своей умирать.

И всё же задумаюсь вновь
И точно, как нанятый,
Позабытую было любовь
Повстречаю покрытый испариной.

Ах, чувствую всей своей кожею-
Жить, засучив рукава.
И вновь прихожу к невозможности
Истолковать.

Пусть судьба моя в чём-то суровая,
Но и в ней были почести.
Знаю: серёжка ольховая
Выше любого пророчества!

Поэт в России - больше, чем поэт!

Собравши все награды мира,
Званья колледжей и стран,
Пил он водку, пил он пиво,
Читал он Библию, Коран.

Объездил всю почти планету
На самолёте и в такси,
Ему как русскому поэту
Рукоплескали в Сомали.

Султаны жён своих дарили,
И Никсон что-то говорил,
А он был верен лишь России!
Ей больше жизни дорожил.

Ах, слава, пошлая бабёнка,
Слукавит, влюбит, соблазнит.
И погремушкой, как ребёнка,
Во лес дремучий заманит.

Её познал он до верхушки
Оставив айсберг весь внизу.
Он для России стал как Пушкин
Однажды выбежав в грозу.

Пусть говорят, судачат, сплетни
В клубок свивают как венок,
Он для России как Есенин,-
Любил её как только мог.

Станция Переделкино

На станции "Переделкино",
Где берёзы стоят вдоль пути,
Не доехал я к Вознесенскому,
К Евтушенко решил зайти.

Он меня угощал грибами
И с малиною пирогом,
Чай заваривал круто стихами-
Поэтическим "чифирём".

Ах, о чём нам пичуга пела!?
Ах, куда нас сосна звала?!
Если крикну: "Душа обалдела!",
Это будут не все слова.

На смерть Евгения Евтушенко

Мне довелось его знать лично.Общаться по телефону.И боль от утраты от того ещё острее: ушёл близкий человек.
Россия ставит Евтушенко
Гранитный памятник в Москве...
В.Чибриков 1986 г.Алупка.

ДА!
Отшумело клеверное поле,
Отскрипели сосны на ветру.
Сердце задыхается от боли
Как от пули схваченной в бою.

Падает товарищ мой в атаке,
В медсанбат его не дотяну.
Где-то воют жалобно собаки.
Кажется, что я сейчас умру.

А на Стретенке гаишник посуровел,
Но сегодня он тебя не тормознёт.
Знает он, что где-то в Оклахоме
Панихида русская идёт.

Хватит выть, несчастные собаки!
И без вас такая канитель.
В Переделкино с могилой Пастернака
Есть теперь ещё одна постель.

НЕТ!
Кто сказал, что умер Евтушенко!
Да вот же он - живой.
Лето ему, брат, не отшумело,
Не отзвенело небо синевой.

Жив поэт на площади Поэта.
На весь Политехнический музей
Голос его, рифмами согретый,
Раздаётся громче и сильней.

Вот он пролетает над Москвою,
Над Сантьяго русскою струной,
Над Гаваной песней боевою,
Над тихоокеанскою волной.

Кто сказал, что умер Евтушенко!
На бульваре Гоголя стою
И как самой России отраженье
Он читает музыку свою.

2 апреля 2017 г.