Владимир ЧИбриков

Переписка Пастернака

ПАСТЕРНАК - ФРЕЙДЕНБЕРГ 

Marburg 11.VII.1912 Г.

Б.П.

Если б были слова островами,
Скрытыми как архипелаг,
Я сказал бы тебе, дорогая,
Что письмо не кончают вот так.

Я писал бы, что хочется, Оля!
А пока должен всё объяснять.
Что я сбился с пути. Но вот только
Умышленно. Можно мне дать

Известье о том, что с тем миром,
Который ведь был и моим...
Я весь в философии, видишь,
На пороге чего-то стоим.

ЦВЕТАЕВА - ПАСТЕРНАКУ

Прага,8 марта 1923 г.
М.Ц.

Дорогой, Пастернак, неужели
Уезжаете Вы из страны?
Оставьте свой адрес скорее,
Чтоб я Вам посылала стихи.

Я писала уже Геликону.
Может встретит в Берлине он Вас.
Поклонитесь Москве - и в дорогу.
Спасибо за всё. В добрый час.

На даче у Пастернака

На даче у Пастернака
Лаяла ночью собака.

А чего она лаяла? Слышали?
От того, что всё мясо выжрали.

Нет, что вы с ума сошли!
Просто хозяева в гости ушли.

Да? Да, сразу всем гамузом
К каким-то Нейгаузам.

А чего удивляться? Тот сельдерей...
Тоись Пастернак, был по папе еврей.

Понятно, с чего вдруг собака
Лаяла у Пастернака.

Борису Пастернаку

... и матюками пьяного Хрущёва,
и башмаками каблуков,
никем мы не были прощёны
среди шести материков.
Мне говорил Великий мастер:
- В твоих руках твоя судьба.
И белый лайнер, будто айсберг,
наваливался на меня.
Вокруг цвело, цвело и зрело.
Это был мой главный тест.
И в голове стучало, пело:
-Любить иных - тяжёлый крест...

Тарантино у Пастернака

В этом есть что-то волшебное,
Что-то музыкальное есть,
Где недавно уснул Евтушенко
Пастернака надгро – бие…
И к нему прикорнул не картинно,
А с грустью и с болью в глазах
Чужестранец сеньор Тарантино
Заплутавшийся в русских стихах.
Шумят над ним тихо берёзы,
И как у поэта, что год почти спит,
Итальянские катятся слёзы
На белый могильный гранит.

Пастернак и Вознесенский

Мне было четырнадцать. Я - школьник.
Взял и стихи отослал ему.
Я был уверен, что он позвОнит
И он позвонИл. Пригласил. Я иду.

Вошел в серый дом в Лаврушенском.
Хлопнул лифтом. Открылась дверь.
Стрижка седая.Печально-русский,
Мудрый, спокойный еврей.

Колени дрожат, я весь растерян.
И вспомнилось: Блок, Петроград,
Совсем молодой и распахнут Есенин,
Из имущества только талант.

Читает застенчиво, нежно и искренне:
Перед ним настоящий живой Поэт!..
И вот предо мною Борис Леонидович.
Я - школьник. Мне четырнадцать лет.

Потом он звал меня часто, часто.
Ставил стулья, открывал окно,
Приходили друзья (человек двадцать)
И волшебство начиналось его.

Мне слышалась вьюга, свеча на столе
И тысячеглазье в бинокле.
Потом наклонился Поэт ко мне:
- Почитайте свои. Для той вон гостьи.

Наверно ему было плохо тогда.
Со мной уходил он в детство.
Как прояснялись его глаза-
Поэтическое королевство.

Я был школьник. Мне четырнадцать лет.
И он о себе говорил то же.
Годы прошли. Вижу стоит у окна Поэт
С белоснежной сиренью схожий.