Борис Неменов

Роберту Рождественскому

Ты прости панибратство, к чему этикет?
Между нами теперь лишь условно межа.
Да и время другое. Я тоже поэт.
И, наверно, поэтов ранимей душа.

Я с тобою шагал "Двести десять шагов",
И "В трёхтысячный год" посылал свой привет.
Я с тобой ненавидел заклятых врагов
И мещанству с тобой говорил своё «нет».

И про парня того я с тобою пропел,
К сожаленью, и память порою терял,
Кулаком я не стукнул и в срок не созрел.
А теперь для раскаянья есть материал.

Над собой я огромное небо имел,
Но не взмыл я в него, чтоб делить на двоих.
Как умел – ненавидел, любил как умел,
И по-прежнему слаб и бессилен мой стих.

Как и ты, Пастернака я не прогонял
И стыдился, когда в Прагу танки вошли,
И к предательству я никого не склонял,
И меня, как тебя предавали вожди.

Покаянное слово твоё потрясло –
Это ж как нужно чувствовать боль и вину?!
Это слово таланта, а не ремесло,
Стон исторгнуть заставило нашу страну.

У тебя я прощения, Роберт, прошу.
Слово сказано! Мне его слышать невмочь!
Лишь присяду на миг к твоему шалашу-
Может, сможешь и мне, как и многим, помочь?

И пройдя свой «простой человеческий путь»,
Постараюсь, и в этом прилюдно клянусь,
Завершить его честно, а не как-нибудь,
И при встрече тебе до небес поклонюсь.