Роберт Рождественский

Евгению Евтушенко

Такая жизненная полоса,
а может быть,
        предначертанье свыше:
других
я различаю голоса,
а собственного голоса
                            не слышу.
И все же он, как близкая
                                   родня,
единственный,
кто согревает в стужу.
До смерти будет он
                    внутри меня.
Да и потом
не вырвется наружу.