Димитрий Кузнецов

Грин

1.

Не уйти из призрачного плена,
Не забыть фантазию свою:
Девушку по имени Роэна,
Город под названием Гель–Гью...
Может, только этой сказки ради
Вы слагали ожерелье слов
В сером и голодном Петрограде,
Где ведёт охоту Крысолов.
Словно парусами каравеллы,
Через муть оконного стекла
Мистика блистательной новеллы
Вас с упрямой силою влекла
Из расстрельных лет в иные годы,
Чтобы век за веком без конца
Воздухом отваги и свободы
Опьянялись новые сердца.

2.

Улетит в пустоту белый бант
Над пунцовым букетом из роз,
Повзрослеет Тиррей Давенант,
Выйдет замуж Роэна Футроз.
А любовь будет юной всегда
Там, где бьются людские сердца,
Где дорога ведёт никуда
И никак не находит конца.
В мире банков, реклам и витрин
Я и сам до сих пор не найду
Тех героев, что выдумал Грин
В чёрно–белом 30–м году.
Только верю, они где–то здесь
Или скоро появятся вдруг,
И роман не закончится весь,
Вновь и вновь продолжаясь вокруг.

3.

В Зурбагане сегодня такая жара,
Даже плавятся камни у стен,
А в такую жару невозможна игра,
И картёжники пьют шамбертен.
Вот по улице лёгкие тени плывут,
Будто сны голубых субмарин.
Если девушку ту не Роэной зовут,
Значит, этот прохожий не Грин.
Заострившийся профиль худого лица
Можно верно узнать наяву, –
Грин в портовой таверне
Застыл у крыльца
И спокойно глядит в синеву.
Подойти и спросить:
– Ну когда же, когда,
От внезапного счастья пьяны,
Мы окончим свой медленный путь в никуда
По дорогам волшебной страны?!
Не ответит, пожалуй...
Какой же ответ
Может дать этот выдумщик нам?
Но столетие алый, стремительный свет
Лёгкой змейкой бежит по волнам.
Вдаль уносится взгляд напряжённо–больной,
И сто лет отражается в нём,
Как беспечная чайка летит над волной,
Озарённая алым огнём.

4.

Может быть, в Зурбагане, а может, в Гель–Гью,
Там, где волны на берег бегут, шелестя,
Где, внезапно постигнув природу свою,
Свежей прелестью вдруг расцветает дитя.
Где на скалах белеет горячая соль,
И лучами пронизана синяя даль,
Где с улыбкой рассеянной смотрит Ассоль,
Как светлеет над морем небесный хрусталь,
В той загадочной, дальней, волшебной стране,
Где рассветные звоны нежны и тихи,
Знаю, верю, – там место найдётся и мне,
Путь туда мне покажут мои же стихи.
__________________
* Портрет Александра Грина,
автор – Евгений Клейменов.

Тиррей Давенант и Роэна Футроз –
герои романа А.С.Грина "Дорога никуда".

Из статьи К.Г.Паустовского "Александр Грин":

"Грин умер, оставив нам решать вопрос, нужны ли нашему времени такие неистовые мечтатели, каким был он. Да, нам нужны мечтатели. Пора избавиться от насмешливого отношения к этому слову. Многие ещё не умеют мечтать, и, может быть, поэтому они никак не могут стать в уровень со временем. Если отнять у человека способность мечтать, то отпадет одна из самых мощных побудителей причин, рождающих культуру, искусство, науку...

Принято думать, что мечты Грина были оторваны от жизни, являлись причудливой и ничего не значащей игрой ума. Принято думать, что Грин был авантюрным писателем – правда, мастером сюжета, но человеком, чьи книги лишены социального значения.

Значение каждого писателя определяется тем, как он действует на нас, какие чувства, мысли и поступки вызывают его книги. Мир, в котором живут герои Грина, может показаться нереальным только человеку, нищему духом. Тот, кто испытал лёгкое головокружение от первого же глотка солёного и тёплого воздуха морских побережий, сразу почувствует подлинность гриновского пейзажа, широкое дыхание гриновских стран.

Рассказы Грина вызывают в людях желание разнообразной жизни, полной риска, смелости и «чувства высокого», свойственного исследователям, мореплавателям и путешественникам. После рассказов Грина хочется увидеть весь земной шар – не выдуманные Грином страны, а настоящие, подлинные, полные света, лесов, разноязычного шума гаваней, человеческих страстей и любви.

«Меня дразнит земля, – писал Грин. – Океаны её огромны, острова бесчисленны, и масса таинственных, смертельно любопытных уголков».

Сказка нужна не только детям, но и взрослым. Она вызывает волнение – источник высоких человеческих страстей. Она не даёт нам успокоиться и показывает всегда новые, сверкающие дали, иную жизнь, она тревожит и заставляет страстно желать этой жизни. В этом её ценность, и в этом ценность невыразимого подчас словами, но ясного и могучего обаяния рассказов Грина.

Говорят об авантюрности сюжетов Грина. Это верно, но авантюрный сюжет у него – только скорлупа для более глубокого содержания. Грин был не только великолепным пейзажистом и мастером сюжета, но был ещё и очень тонким психологом. Наконец, очень немногие писатели так чисто, бережно и взволнованно писали о любви к женщине, как это делал Грин".