Екатерина Щетинина

Марине Цветаевой

Семь раз по семь сама себе отмерила,
В освобождение от зла сквозь смерть - поверила,
Протест, мятеж, несовпаденье крайнее
со всем вокруг смертельной стало раною.

Кровь гордой польки иль поэта русского,
Прилив к лицу, толкнула в петлю узкую?
Рябины куст сломала, с корнем вырвала,
Хотя стихом лишь на духовный пир звала!

Но не пройдя путь Господом положенный,
От царства Божьего надолго отгорожена...

Была Марина...

"Яблоки, рябина,
Отблески рубина...
Алая рубашка,
Сердце-деревяшка?

Нет, не доходило –
Мной владела сила,
Кровью истекая:
Я одна такая!

ЛЮбая не очень
Всеми, даже дочью,
И красавцем-сыном,
Но сестра – осинам,

Только звонче голос.
Если б слушал Город!...
А ему – не надо,
Я – исчадье ада,

Я – не в том размере,
Я – угроза вере,
Двери настежь страсти:
Здрасьте, черти, здрасте!

Только ненадолго:
Ближе воля-Волга,
Синь аквамарина,
Эх, была...
Марина..."