Анатолий Бай

Есенину. Прости, Серега

Привет мой друг, привет, Серега,
Читаю я сейчас твои стихи,
И грустно мне становится ей-богу,
Что с нами все, те самые грехи.

Угробили мы множество народу,
В угоду «тракторной», «бензиновой Руси,
Но все равно не сделали погоду,
А жили так, что Боже, нас спаси.

Да мы не жили, вращали жернова,
Уничтожая человеческие души,
Из стали и крови сплетали кружева,
По всей Руси, не упустили и Криуши.

Сдавали мужики друг друга в ВЧКа,
И выли бабы от безвыходности стихии,
И Русь наполнила кровавая тоска,
Куда гнала судьба нас, годы удалые?

На землю Русскую обрушили кресты,
Громили мужики мечети, кирхи, храмы,
И к Богу рухнули под тяжестью мосты,
Не выдержав кровавой этой драмы.

Потом мы строили , сажали, лес валили,
Летели щепки, коль нам нужны дрова,
И душу Русскую нагайками забили,
Кому теперь нужна больная голова.

Потом война, Великая, вторая мировая,
Потом опять был Сталинский террор,
Мы шли, по в дерьме по уши утопая,
И перед Богом вселенский нам позор.

И вот пришел опять плясун и шут Никитка,
Квадратно гнездовой, внедряя новый путь,
Но, тонкой оказалась связующая нитка,
Нас с промыслом великим связующая суть.

Менялись музыканты, садились так и сяк,
Но музыка не шла, откуда взять таланты,
И где найти других, кругом одни мутанты,
А у руля страны опять стоял босяк.

Беду свою мы часто заливали водкой,
По пьяной лавочке и выбирали власть...
И шли по жизни мы дорогою короткой,
Шли мы по лжи, стараясь лишь украсть.

И вот опять Российская дорога у обрыва,
И скорбной музыки я слышу ноты вновь,
И гнев народа, мы стоим опять у взрыва,
Ты Русь свой дух, на испытания готовь.

Прости Серега, я не обрадовал тебя,
Мне самому и больно и обидно,
Что мы живем друг друга не любя,
За Русь великую и за себя мне стыдно.