Жильцова Нина

Марине Цветаевой

,, Я стол накрыл на шестерых,,

Арсений Тарковский

,, Всё повторяю первый стих

И всё переправляю слово :

,,Я стол накрыл на шестерых.,,

Ты одного забыл : седьмого.,,

Марина Цветаева

Ты повторяла первый стих,
и всё переправляла слово.
А я, сто лет спустя почти,
читаю строки эти снова.
Сиял хрусталь. Светилась медь.
Играли блики на посуде.
Но только ты могла хотеть
седьмой стать в этом неуюте.
Часы в гнетущей тишине
отсчитывали время гулко.
Дрова трещали чуть в огне.
И больше не было ни звука...
Молчание... Хозяин строг.
Печальны призрачные гости.
Чужая жизнь. Чужой порог.
Всегда всё то же. До и после.
Марина, ну скажи зачем
казниться новою растравой?
Любить, тянуться сердцем всем,
и быть по-прежнему незваной.
Ну что тебя спасти смогло б
в Елабуге?! Лишь божья милость.
Как много было тех столов,
где мест тебе не находилось!

Марине Цветаевой

Настигает неотвратимо,
по пятам идёт, точно рок,
даже имя твоё, Марина,-
горлу боли живой глоток.
Сколько мною написано было
о тебе - уж давно не счесть.
Но стоишь ты,как тень,Марина,
над смущённой душой моей.
Будто Времени бег пресёкся,
и оно обратилось вспять:
полдень жарок и залит солнцем,
и в Елабуге август опять.
Всё продумано деловито:
три записки,петля и гвоздь.
Так легко ты ушла, Марина,
как тебе никогда не жилось.
Что хранило тебя доныне -
отступилось в последний день.
Но стихи твои,как и имя
оказались тебя прочней.
Я не знаю,какая сила
наши жизни связала две,
но всю бездну,что ты носила,
ощущаю теперь в себе.