Памяти Павла Васильева
1
Чудес качая решето,
Крупицы выбираю.
Я знаю — Пушкина за что,
И Лермонтова — знаю.
И — Павла…
Павел! Боже мой…
Досады сколько, боли.
В Москве хана Москве самой,
А чужаку тем боле.
Твоя беда, твои слова
Со мной опять и снова…
Ах, Павел, Павел…
Степь мертва,
Ей не хватает слова.
Я эту грусть не залечу,
Пытаюсь вот, батрачу…
Все вижу, знаю и молчу.
Петь начинаю — плачу.
2
Прошлых тени от Павла Васильева.
Кто-то путает наши пути.
Не найти мне такого же сильного,
И трагичнее не найти.
В степь ли голую выйду, в пшеницы ли,
Заверну за ограду к кресту —
Вижу: люди с потухшими лицами,
Шарят взглядом пустым пустоту.
Ходит скот над речными запрудами,
Гуси падают в синий туман,
У дорог снегири красногрудые
Обивают созревший бурьян.
Черноземы пылят под копытами,
И сквозь травы табунные, вброд,
Сам убитый с другими убитыми
Мне навстречу мой прадед идет.
Чудес качая решето,
Крупицы выбираю.
Я знаю — Пушкина за что,
И Лермонтова — знаю.
И — Павла…
Павел! Боже мой…
Досады сколько, боли.
В Москве хана Москве самой,
А чужаку тем боле.
Твоя беда, твои слова
Со мной опять и снова…
Ах, Павел, Павел…
Степь мертва,
Ей не хватает слова.
Я эту грусть не залечу,
Пытаюсь вот, батрачу…
Все вижу, знаю и молчу.
Петь начинаю — плачу.
2
Прошлых тени от Павла Васильева.
Кто-то путает наши пути.
Не найти мне такого же сильного,
И трагичнее не найти.
В степь ли голую выйду, в пшеницы ли,
Заверну за ограду к кресту —
Вижу: люди с потухшими лицами,
Шарят взглядом пустым пустоту.
Ходит скот над речными запрудами,
Гуси падают в синий туман,
У дорог снегири красногрудые
Обивают созревший бурьян.
Черноземы пылят под копытами,
И сквозь травы табунные, вброд,
Сам убитый с другими убитыми
Мне навстречу мой прадед идет.
Комментариев нет:
Отправить комментарий