Людмила Владимирова

Ольге Берггольц

Как хорошо: ушла в семидесятом.
Как горько: было только шестьдесят.
Невзрачный холмик, крест замысловатый,
Ни обелиска, ни плиты, лишь даты
И – имя. В нем – блокадный Ленинград.

Как хорошо: не видишь и не слышишь,
Того, что сталось с ним, со всей страной.
Как горько: не сумеешь, не опишешь
Ты казнь народа, не подонков рыжих,
Они – сыты, пустив народ с сумой.

Как хорошо: не знаем артобстрелов.
У улиц нет опасной стороны.
Но стонет скрипка у белее мела
Девчушки. Дружки промышляют телом...
А мы всё: «Только б не было войны!»

Ах, Ольга, Ольга, голос Ленинграда!
Неужто впрямь приблизилась пора,
Когда живые смерти будут рады,
Завидуя вам: – Нынешним не надо
Здесь ни любви, ни чести, ни добра...

И – ни стихов.
А я все повторяю
Те, в юности запавшие слова...
И все смешней кажусь, и все теряю...
Но, и приблизившись вплотную к краю,
Скажу: «Спасибо! Ты была права» –

     «О да, мы счастье страшное открыли –
     достойно не воспетое пока, –
     когда последней коркою делились,
     последнею щепоткой табака...

     ...В грязи, во мраке, в холоде, в печали,
     где смерть, как тень, тащилась по пятам,
     такими мы счастливыми бывали,
     такой свободой бурною дышали,
     что внуки позавидовали б нам!..»