Александр Кушнер

Иван Александрович, что ж вы, куда вы, зачем...

-- Иван Александрович, что ж вы, куда вы, зачем?
Вы нравитесь нам, оставайтесь, еще ведь так рано.
Бояться не следует вас,— говорю это всем.
О, только б пехотного вам обыграть капитана!
Ах, я не читаю, а пью эту радость и ем.

Почтамтскую улицу мы не смогли уберечь —
И семьдесят лет по-другому ее называли.
Прости, друг Тряпичкин! И ты не сумеешь извлечь
Из этой истории что-нибудь, кроме печали.
Кому мне сказать, как родная питательна речь?

Письмо не дойдет, распечатано, словно в лото
Играешь: твой номер опущен в мешочек, как в воду.
Я здесь проходил под приземистой аркой раз сто.
У желтого цвета есть то преимущество, что
Он, кажется, солнцем облизан в любую погоду.

«Французский посланник, английский посланник и я...»
Теперь понимаю, как, в сущности, это невинно.
И если б уехал, то взял бы в чужие края
Не черной землицы: останься, сырая моя,
В траншее,— а фразочки этого сукина сына.

Ах, Марья Антоновна (стул придвигая чуть-чуть),
Зачем же вы свой отодвинули стул? (Придвигая
стул.) Как бы платочком желал обнимать вашу грудь
И шейку (целует в плечо ее).— Наглость какая! —
О, мять эту глину, лепить эту радость и гнуть.

Месить, перемалывать, кровью своей разбавлять.
Ты, речь разговорная, слаще всего, развесная,
Как сахар, в какой бакалее насыпят опять
Нам этой муки прилипающей, с верхом, до края?
Прочел, перемазался... милая пыль, благодать!

Боишься? И я отвечаю, подумав: Боюсь.
Мне страшно заглядывать в завтрашний день — и не надо.
Зато я полсцены могу вам прочесть наизусть —
И в ней вся надежда, защита моя и отрада.
И пушкинский помнишь короткий эпиграф: «О Русь!»?

Зато у Земляники пять детей...

Зато у Земляники пять детей –
И младшую зовут Перепетуя.
Четыреста он одолжил рублей
Приезжему, топчась и паникуя.

Больница у него во всей красе
С кроватями стоит, полупустая.
Как мухи, выздоравливают все.
Россия вообще страна Святая.

Великая. Рассказывал мне врач,
Как если б мы зашли с ним за кулисы
Больничные, что холодно, хоть плачь,
А ночью по палатам ходят крысы.

А на ночном дежурстве фонарю
Луна в окне подмигивает дико.
– Зато у нас есть Гоголь, – говорю, –
И Ляпкин-Тяпкин, Шпекин, Земляника.