Виленский Юрий

Виктору Некрасову

Ты умирал и воскресал,
А время вдаль неслось без устали,
И вновь вскипал девятый вал,
И строки превращались в пустоши...

Турист без тросточки и лат,
Творец «Окопов» и «Мамаева»,
В делах смельчак, в душе солдат,
Который совестью измаялся.

Жизнь пролетела как стрела,
Стал Киев твой чужим и чинным,
Власть, поучая, жгла дотла,
Однажды в дом вошли мужчины...

Их было девять, милых душ,
Посланцев ведомства известного,
Ты был как приз, как сладкий куш,
Смутьян в хоромах мира пресного.

Потом Борисполь и Париж,
Плас Кеннеди взамен Крещатика,
А дома благодать и тишь,
А в сердце День Победы — Арктика.

Не знаю как и почему,
Ты стал мне нежным старшим братом,
И если я себя пойму,
То лишь с тобою и Булатом.

«Не тот Некрасов»? Нет, он тот,
Что удивляет и притягивает,
Но не протягивает счет
И славою не завораживает.

Придет, уйдет прошедший век,
Смеясь и плача нашей удали,
В высоком званьи — человек,
Не ставший цербером и пугалом.

В Пассаже новая толпа,
И кто ты был она не знает,
Непостижимая судьба,
А город твой навеки тает.

Так получилось, ты со мной,
Ты светишь мне во мраке жизни,
Чтоб легче мне пройти сквозь строй
И равнодушие Отчизны.