Владимир Сафонов

И не обрежет их твой нож... Мандельштаму

" Не разнять меня с жизнью: ей снится,

убивать и сейчас же ласкать..."

Осип Мандельштам

Не надо было возвращаться,
а не вернуться ты не мог...
В Москве не жить, а попрощаться,
всего лишь смог...

Не надо было дёргать власти
за поясок,
пускай бы в осень нежной лаской
дул ветерок.

Пускай бы месяц над поляной
как пара крыл,
и ты живой, пускай не с нами,
но всё же б был...

Смотри как вечен Пастернак,
всегда живой.
А ты бегом и кое-как,
в разлад с судьбой...

А ты за слово и за честь,
как в смертный грех.
Отдал, что было и что есть,
а где успех?

Ты популярен,не отнять,
ведь плюнул в Сталина,
а по другому вспоминать
тебя не стали бы.

Уж если Пушкин-Александр,
забыли отчество.
Среди таких, подумай сам,
кому захочется

Держать в уме и в сердце тож
второстепенных.
И не обрежет их твой нож
из строк нетленных.

Двадцать седьмое. К поэме Мандельштама

Не обязательно убивать,
главное закрыть, как соловья в клетку,
и остаётся только ждать...-
не в саду ему, не на ветке.

И останется только злорадствовать:
"Что,дорогой, дописался?..."
И потоки немыслимой брани,
и ухмылки на рожах сальных.

Сердце чувственное не сдаётся,
гаснет мозг, как костёр поутру:
"Что же это? Ужели серьёзно?
Неужели я скоро умру?

Нет, нет , нет! Не могу я, зачем же?
Сколько нужно ещё написать...
Я готов метелицей в вечер,
есенинский клён качать.

Только видеть бы эти выси,
только пить эти запахи трав!
За что же? За что же? Выслушайте!...
Ведь я бесконечно прав...

Прав бесспорно, да только правда,
никогда не служила щитом...
Иль не слышал об этом раньше,
в этом мире совсем не святом?

Но видать, но видать не случайно,
двадцать седьмое печально...
Видно так в вышних велено:
в этот день не тебя , не Есенина...

В грустный час очевидно не зря,
восходила закатом заря...
Не напрасны в морозы дожди...
и других объяснений не жди...
в этот вечер конца декабря...