Татьяна Важнова

Фантазии белой ночи

                      Татьяне Мировой


Сероглазая белая ночь,
Босоногой нянькой Неву
Еле слышно – ей громко невмочь,
Пеленает в туман. В тишину.

Тишину площадей и мостов,
Островов – осторожно до слёз.
Ту, с провалами щёк от постов –
Недотрогу без солнца и звёзд.

Звёзды спят.Ночь,как пасмурный день.
Фонарей обезжиренных муть
Проявляет фантомы. Как тень,
В лужах плещется белая жуть.

Жуть. И страха пальцы холодные
Помассируют сердце незнанием.
Рот подавится криком-коллодием,
Забивая гортань и сознание.

У сознанья - крылаткою дождь
Мутно-белый, порезан на ленточки.
Достоевского светлая ложь
Белой ночи – сиротствует Неточка.

Нет не Неточка. В круге адовом,
Заблудившись в колодцах дворовых,
Эхом мечется Мармеладова
Соня - свечечка душ нездоровых.

Не здоров этот город гибельный,
Припадая, губами стелется,
Упырём синих жил. До кипельных -
Обескровит. Чахоткой вселится.

Въедет чопорно-притягательный
Гость - манеры и взгляд иноверца.
Как мосты над Невой – дознавателем –
Разведёт створки тёплого сердца.

Перевоплощение. Читая Достоевского

По багровым, лапчатым, гусиным
Оттискам следов, что метят клёны,
И по желчью тронутым осинным
Мышкиным бредёт октябрь. Калёным
Рыжим фундуком хрустит тропинка.
На траве от инея побелка.
Смотрит, с полинявшей серой спинкой,
Недоверчивой Аглаей белка.
Свет полупрозрачный накрывает
Целлофаном странные сюжеты
Разноцветных листьев, что кидает
Осень, вспоминая ярость лета.
Женщины безумье в ипостаси
Боли, и тревожной, словно грозы.
Жалящей и жалобной Настасьи,
Душной, словно запах дикой розы.
Жизнь по-русски, с воплями до дрожи.
Мечется с душою нараспашку,
Бьёт под сердце – истинный Рогожин –
Ветер в окровавленной рубашке.