Татьяна Важнова

Избранным. 

А. Ахматовой и Н. Гумилёву

Когда оно прошло - самосожжение,
И время приказало сердцу: «Стой!».
То мерой чувств вам стало уважение,
Былое - зарифмованной тоской.

Два космоса вы оба, и разлука.
Был шанс из тысячи себя не потерять.
Не растворив в себе, объединить друг друга,
Не прочность подчинения – гармонию создать.

На все четыре стороны...

                            НГ

Белёсою волною сизых трав
Степь хлынула, как Северное море.
И ось земная, вывернув сустав,
Взметнула пик горы. Из всех историй

Рассказанных тобой, лишь эта мне
Ложилась в душу из собраний сказок,
Как в самом первом, самом чистом сне,
С отсутствием людей, дорог и красок.

Высокий купол праздничных небес,
Желанное безмолвие до звона,
Зубчатой кромкой тёмно-синий лес,
И ты – свечой – за горизонт амвона.

Конкистадор? Паломник? Капитан?
Скользящий очарованною птицей,
Ты иноходцем уходил в туман,
Сумев душой и телом опериться.

Свободный и весёлый. Без корней,
Идущий в никуда тропою взгляда.
Из племени неназванных людей,
Отринувших навеки слово «надо».

Грустное. Н. С. Гумилёву

У комнаты лиловый тон,
Скользит лицо в стекле без повода.
Уронен, как короткий стон,
Клубок запутанного провода.

Шероховатые листы
Качают пальцы вспоминая.
Плывут в зрачки из темноты
Огни пропавшего трамвая.

Достаточно прикрыть рукой
Слова чужого мне страдания,
Как сразу же в мой непокой
Кружась текут воспоминания.

Как чётки телефонный провод –
Не вспомнить скорбное лицо.
На «А» иль «Б» найдётся повод
Замкнуть Бульварное кольцо.

Сегодня мне мигали маковки
Церквей не тех, где были мы.
От булки подгоревшей, маковой
Не отказались воробьи…

Не то… Свет спички – хворост думам.
Вязь почерка, и начинает жить:
«Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить».