Алексей Филимонов

           Бесплотный юбилей.
       К 120-летию В. Набокова

Тот ждёт возвращения Сирина,
Кто пушкинской дышит строкой.
Сознанье поэта расширено,
В нём пепел, изгнанье, покой,

И лепет фонтана разымчивый,
И оранжерейные сны,
Исакий, к стихам восприимчивый,
В сирени последней весны.

На небо отправился ангелом,
Обратно сошёл мотыльком,
Лучом зарифмованный набело,
Заполнив мерцанием дом.

День поэзии Набокова

Читая подлинник Набокова,
Я всё поверить не могу,
Как из поэта одинокого
Он вырос в мячик на лугу?

Такой румяный и единственный,
Знакомый, пёстрый, заводной.
И мы в полёт его таинственный
Уже вовлечены игрой.

А он, преображённый в вечную
Тоску по юным зеркалам,
Всё терпит - и удары встречные
По обтрепавшимся бокам,

Сейв переводчика, злословие
Болельщиков, которых тьма.
И лишь пернатое сословие
Над ярким лугом без ума

От неземной эквилибристики,
Кульбитов в блёклой синеве.
Судья - приток набоковистики,
В восторге сам от дважды Ве.

Был колобком, а станет демоном,
Взовьётся, аки Люцифер,
Вернётся шахматной дилеммою
И Сириным хрустальных сфер.

Я помню Дмитрия Набокова...

Я помню Дмитрия Набокова,
Весёлый, чуть усталый взгляд, -
Как он похож на одинокого
Писателя, тому назад

Лет пятьдесят, в его Швейцарии,
Меж бабочек и диких скал.
Его поймут гуманитарии
И те, кто Пушкина читал,

Вживаясь в празднество гармонии,
Столь красочной, что витражи
Меж этажами как иконы, и
Таят возмездия ножи.

Он снова входит в дом набоковский,
Наследник духа и зеркал,
Преображая воздух блоковский
Падения - в иной хорал.

Былое оперное пение
Мне чудится средь фонарей.
Наследник сумрачного гения
Проходит тенью меж дверей.

Хор Набокова

То причитанье, то рыданье,
То ангелов полночный хор.
Потустороннее изгнанье
Не брызжет счастием из пор.

Запечатлевший на бумаге
Сирени яркие мазки,
Над акварельностью в овраге
Приметил крылья, что легки, -

Не бабочки, но силы духа -
Изнанка крыльев синевы
Доносит до земного слуха
То, что он пишет для Невы -

Реки забвенья и печали,
Прозренья в мире на века.
Но аромат судьбы едва ли
Доносит до небес река.

Изгнанья бабочка: Набоков,
Прожилки тают, чуть дрожа,
Близ Оредежи, у истоков,
Где заповедана душа.

УЗОР ДЕ НАБОКА

"Побольше ярких впечатлений,
Непредугаданных в стихах", -
Так мне мне его ответил гений
И растворился в тёмных снах.

Сачок над Чёрным Аполлоном*,
Вдруг ускользнувшим в синеву...
И снова я пасхальным звоном
В ночи Набокова зову.

Я знаю - Сирин не вернётся,
Не сотворится чудо книг.
А мотылёк в огне смеётся,
И Данте проступил на миг.

*Бабочка семейства Парусники Чёрный Аполлон - Parnassius Mnemosyne.