Сан-Торас

Из цикла Бродский

***

Снижая пафос просторечьем,
Шел разговор о временах.
Он заключен потоком речи
Был в междометья «ох» и «ах».
Звучали скорые сужденья...

Но боже мой! Но боже мой!
Шли облака, как наважденье
Определенное судьбой.
И ритм, затеянный в стихах,
Уже пульсировал в висках.

Вот улица - она двоится,
И комната, и разговор
Исчезли. Исчезают лица...
Что означает смерть? – Простор,
Пространство темноты, темница...

Прочь из дому! Вот и проспект,
И площадь... Нужен переулок...
Здесь одиночество прогулок
Отыскивает слабый след
И свет. Мешает запах булок.

Здесь хлеб печется по ночам,
Значит и пекарю не спиться.
Вот узаконенный бедлам!
Что жертвам, то и палачам –
Один и тот же хлеб – пшеница!

Здесь преломление теней,
И тень твоя через мерцанье
И звезд, и бледных фонарей,
И темы вечности... За ней
То, что за гранью пониманья
Событий, слов, молвы...
Молчанье.

***

На обложке с кошкой Бродский –
Нет двусмысленней сюжета:
Два задумчивых портрета –
Общий взгляд тоски сиротской.

Где-то там на континенте
Пьешь ты виски из бокала,
Чай не пьешь из самовара,
Что-то есть в этом моменте.

Что же? Версты или мили?
Ты живешь за океаном
Или здесь в обложке рваной?
Эти строки мы любили...

А когда сгорали свечи,
Оплывали твои рифмы
Стеарином... Мыслей рифы,
Матерное красноречье.

Безысходность... Встанешь в восемь,
Сунешь Бродского под мышку...
Зачитали твою книжку
Рукописную, Иосиф.

Это было... Не советуй...
Нет! До Нотер-Дам Пари,
Когда ты писал сонеты,
Помнишь, двадцать для Мари?