18 куплетов Иосифу Бродскому
«…глотаю пиво, пачкаю листву итопчу траву».
«…был призван для вытягиванья жил».
«Это мне – как серпом по яйцам!»
«Квадрат, возможно, делается шаром».
«Бобо мертва».
«В эту зиму с ума я опять не сошёл…»
«Я писал, что в лампочке – ужас пола».
«…что твой Седов, прощай».
«В саду, где М., французский протеже…»
«…где на брата
приходится кусок пиэрквадрата…»
«…где надо – гладко,
где надо – шерсть».
«…что мне в награду за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи».
«…часть речи вообще. Часть речи».
«Бесстыдство! Как просвечивала жэ!..»
«…и перпендикуляр стоймя
восставь, как небесам опору».
«…доступное, но скользкое, как мыло…»
«Я падал, не расстёгиваясь, на…»
«…сейчас, на языке родных
осин, тебя утешить…»
«…бесплодный труд,
как писать на ветру».
«Воскресни он, она б ему дала».
Иосиф Бродский
(из книг «Часть речи» и «Конец прекрасной эпохи»)
1.
На старости я сызнова живу.
Мне сорок лет. Прошла пора баранья.
Горю согласно правилам сгоранья.
Глотаю пиво, пачкаю листву.
Да. Нет. Не привлекался. Не служил.
Имею род общественной нагрузки –
из всех людей, читающих по-русски,
я призван для вытягиванья жил.
2.
Мне это дело просто, как серпом
по месту, где когда-то были яйца.
Пускай на мне клеймо христопродавца –
Христос во мне. Я верую. Я пом-
ню все произнесённые слова,
потраченные всуе, то есть даром.
Квадрат, возможно, делается шаром,
но что мне до того? Бобо мертва.
3.
Опять я в эту зиму не сошёл
с ума, и это мне довольно странно.
Всё к этому идёт, давно пора, но
меня на свете держит слабый пол.
А вам бы не составило трудов
покинуть мир, где бог – семья и школа,
и в лампочке увидеть ужас пола,
прекрасного внутри, что твой Седов?..
4.
Я жил тогда в забытом гараже.
Забор, калитка, сточная канава
и дом, где М размашистое справа,
а слева – мелко набранное Ж.
Забросил повседневные дела,
был вне игры, как шар, забитый в лузу.
Но там я встретил ветреную Музу,
которая поблизости жила.
5.
И началось! Во мне проснулся тать.
Ко всем чертям отбросив мягкотелость,
я Музы возжелал! Мне захотелось
с ней подружиться, то есть переспать.
А что? Пять чувств во мне, вернее, шесть,
и есть ещё кусок пиэрквадрата!..
Красив собой, здоров, ума палата.
Где надо – гладко, а где надо – шерсть.
6.
Я Музе говорил, в окно стучась:
«Давай, положишь ноги мне на плечи,
а я тебе за это дам часть речи.
Часть речи вообще. Часть речи. Часть».
А Муза в непонятном кураже
смыкала упоительные вежды
и пряталась в прозрачные одежды.
Бесстыдство! Как просвечивала жэ!..
7.
Стоймя свой главный перпендикуляр
я восставлял, как небесам опору.
Да тут бы этой Музе сдаться впору!
А я, как провинившийся школяр,
красиво называл её «Бобо»,
она в ответ «Муму» мне говорила,
доступная, но скользкая, как мыло, –
и видит глаз, да зуб неймёт – слабо!
8.
Я падал, не расстёгиваясь, на
её неподдающееся тело,
но если Муза дать не захотела –
не пробуйте. Не выйдет ни хрена.
Выходит, ваше дело – керосин.
На все слова, на лик ваш скорбно-жёлтый
она ответит вежливо «Пошёл ты!…»
на звучном языке родных осин.
9.
И понял я однажды поутру,
что тщетно всё, не крепнут наши узы,
и что мне добиваться этой Музы –
бесплодный труд. Как писать на ветру.
Я плюнул на неё, и все дела.
Так мотоцикл прервал маршрут старушкин.
Был, говорят, такой писатель – Пушкин.
Воскресни он, она б ему дала.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТЕОРЕМЫ БРОДСКОГО
НА ПРИМЕРЕ ПОДПОЛЬНО-РЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБЫ
НАРОДНЫХ МАСС
В РЯЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1912 – 1913 ГГ.
(Автореферат диссертации на соискание учёной степени
доктора математических наук
с вытекающими отсюда последствиями)
1. Необходимые термины и определения
а). Подпольно-революционная борьба никакого отношения к теореме Бродского не имеет, но обязательно должна фигурировать в названии, иначе диссертацию не допустят к защите.
б). Встречающееся далее в тексте местоимение “мы” (“нас”, “нам”) означает: автор (автора, автору) настоящей диссертации. В математике почему-то принято применять множественное число, и против этого мы не пойдём. Например, когда мы подсчитываем, сколько налогов отдать государству, мы неслышнo произносим про себя: “два пишем, шесть в уме”.
2. Сердечная благодарность
Выражаем сердечную благодарность:
а). всем эмигрантам, которые считают себя докторами (реже – кандидатами) наук, а также профессорами и академиками – за их высокие научные степени и звания, вызывающие у нас нехорошую зависть и вдохновляющие на опубликование настоящего труда;
б). партии и правительству, которые предоставили нам бессрочную творческую командировку в США, где мы можем свободно жить, дышать и читать стихи замечательного поэта И.Бродского.
3. Бродский как математик
Замечательный поэт И.Бродский (род. в 1940 г.) широко известен в кругу очень интеллигентной публики. Его стихи издаются на хорошей плотной бумаге, имеют т.н. рифмы и необходимые знаки препинания. Пишет он легко и вдохновенно, обо всём понемногу, но больше из жизни древних римлян. Что ж, на здоровье.
Менее известно математическое творчество замечательного поэта, т.е. его леммы, теоремы и постулаты, разбросанные там и сям на страницах поэтических книг.
Бродский как математик мыслит широко, глобальными категориями, смело применяя все четыре действия – сложение, вычитание, умножение и деление. При этом не чужд он также и дробей. Чувствуется заметное влияние на него наших добрых старых учителей – Шапошникова и Вальцева.
Из теорем и постулатов Бродского отметим следующие:
Сумма страданий даёт абсурд (1)
Квадрат, возможно, делается шаром (2)
На брата приходится кусок пиэрквадрата (3)
Разлука есть сумма наших трёх углов (4)
А поскольку мы хорошо знаем геометрию – как Эвклида, так и Лобачевского, мы с большой радостью можем следить за геометрическими изысканиями поэта:
И перпендикуляр стоймя
восставь, как небесам опору (5)
То перпендикуляр, из центра
восставленный, есть сумма сил
пронзительных двух взглядов, и на
основе этой силы их
находится его вершина
в пределах стратосферы (6)
Вызывает также уважение значительный вклад И.Бродского в физику, а именнно – в механику твёрдого тела. Мы помним наизусть два его физических закона:
Скорость пули при низкой температуре
сильно зависит от свойств мишени (7)
и
Сила трения возрастает с паденьем скорости (8)
Наибольший интерес, однако, привлекает последняя из опубликованных теорем замечательного поэта, которую мы с чувством глубокой гордости и законного удовлетворения назовём его светлым именем и докажем.
4. Теорема Бродского. Доказательство
Теорема Бродского выражается следующим образом (см. “Стансы к Августе”, Ардис, 1983, страницы не нумерованы):
Только то и держится на гвозде,
что не делится без остатка на два (9)
На первый взгляд кажется, что это не теорема, а бред сивой кобылы, но мы, закончившие в своё время первый курс математического факультета (вечернее отделение) Киевского государственного университета им. Шевченко, знаем, где собака зарыта. Не вам нас учить. Два полных рабочих дня мы занимались большой исследовательской работой и нашли простое и удивительное доказательство теоремы.
Пусть не обижается на нас замечательный поэт, но его теорему мы будем доказывать способом от противного. К сожалению, способом от приятного ещё никто ничего не доказал.
Итак, предположим, что всё, что не делится без остатка на два, НЕ держится на гвозде. Нaпример, пара брюк. Или фунт колбасы. Или также пальто демисезонное драповое. Все упомянутые предметы не делятся на два – ни с остатком, ни без, зато прекрасно держатся на гвозде!
Отсюда ясно, что наше предположение неправильно, т.е. то, что не делится без остатка на два, таки держится на гвозде. Что и требовалось доказать. Попробовало бы оно не держаться. Это, как говорят математики, условие необходимое и достаточное, в отличие от нашей зарплаты, которая, как известно, тоже необходима, но явно недостаточна.
Следовательно, теорема доказана. Что мы и обещали с самого начала. Сразу видно, что мы не лыком шиты, у нас и научные работы есть.
5. Список научных работ диссертанта
а). Иллюстрации к “Четырёхзначным математическим таблицам” В.М.Брадиса (Учпедгиз, Москва, 1950);
б). Шпаргалки по высшей математике для студентов энергетических факультетов вузов СССР (Самиздат, Новочеркасск, 1955);
в). “К вопросу о том, почему в нашей семье никогда нет денег”. Сборник бесед с женой и выступлений в кругу семьи. В 23-х томах (Киев – Чикаго).
6. Использованная литература
Литературой мы даже и не пользовались.
7. Убедительная просьба
Убедительно прошу присвоить мне учёную степень доктора математических наук.
Слава Богу, не хуже других.
Перекличка Бродский - Сагаловский
Иосиф БродскийСТИХИ О ЗИМНЕЙ КАМПАНИИ 1980-го ГОДА
"В полдневный зной
в долине Дагестана..."
М. Ю. Лермонтов
I
Скорость пули при низкой температуре
сильно зависит от свойств мишени,
от стремленья согреться в мускулатуре
торса, в сложных переплетеньях шеи.
Камни лежат, как второе войско.
Тень вжимается в суглинок поневоле.
Небо -- как осыпающаяся известка.
Самолет растворяется в нем наподобье моли.
И пружиной из вспоротого матраса
поднимается взрыв. Брызгающая воронкой,
как сбежавшая пенка, кровь, не успев впитаться
в грунт, покрывается твердой пленкой.
II
Север, пастух и сеятель, гонит стадо
к морю, на Юг, распространяя холод.
Ясный морозный полдень в долине Чучмекистана.
Механический слон, задирая хобот
в ужасе перед черной мышью
мины в снегу, изрыгает к горлу
подступивший комок, одержимый мыслью,
как Магомет, сдвинуть с места гору.
Снег лежит на вершинах; небесная кладовая
отпускает им в полдень сухой избыток.
Горы не двигаются, передавая
свою неподвижность телам убитых.
III
Заунывное пение славянина
вечером в Азии. Мерзнущая, сырая
человеческая свинина
лежит на полу караван-сарая.
Тлеет кизяк, ноги окоченели;
пахнет тряпьем, позабытой баней.
Сны одинаковы, как шинели.
Больше патронов, нежели воспоминаний,
и во рту от многих "ура" осадок.
Слава тем, кто, не поднимая взора,
шли в абортарий в шестидесятых,
спасая отечество от позора!
IV
В чем содержанье жужжанья трутня?
В чем -- летательного аппарата?
Жить становится так же трудно,
как строить домик из винограда
или -- карточные ансамбли.
Все неустойчиво (раз -- и сдуло):
семьи, частные мысли, сакли.
Над развалинами аула
ночь. Ходя под себя мазутом,
стынет железо. Луна от страха
потонуть в сапоге разутом
прячется в тучи, точно в чалму Аллаха.
V
Праздный, никем не вдыхаемый больше воздух.
Ввезенная, сваленная как попало
тишина. Растущая, как опара,
пустота. Существуй на звездах
жизнь, раздались бы аплодисменты,
к рампе бы выбежал артиллерист, мигая.
Убийство -- наивная форма смерти,
тавтология, ария попугая,
дело рук, как правило, цепкой бровью
муху жизни ловящей в своих прицелах
молодежи, знакомой с кровью
понаслышке или по ломке целок.
VI
Натяни одеяло, вырой в трухе матраса
ямку, заляг и слушай "уу" сирены.
Новое оледененье -- оледененье рабства
наползает на глобус. Его морены
подминают державы, воспоминанья, блузки.
Бормоча, выкатывая орбиты,
мы превращаемся в будущие моллюски,
бо никто нас не слышит, точно мы трилобиты.
Дует из коридора, скважин, квадратных окон.
Поверни выключатель, свернись в калачик.
Позвоночник чтит вечность. Не то что локон.
Утром уже не встать с карачек.
VII
В стратосфере, всеми забыта, сучка
лает, глядя в иллюминатор.
"Шарик! Шарик! Прием. Я -- Жучка".
Шарик внизу, и на нем экватор.
Как ошейник. Склоны, поля, овраги
повторяют своей белизною скулы.
Краска стыда вся ушла на флаги.
И в занесенной подклети куры
тоже, вздрагивая от побудки,
кладут непорочного цвета яйца.
Если что-то чернеет, то только буквы.
Как следы уцелевшего чудом зайца.
Комментариев нет:
Отправить комментарий