Из цикла “МОЙ ДРУГ – ШЕКСПИР”
Ромео и Джульетта
свидетели боги,
что я задержался на службе
и очень устал.
Опять заседали,
опять подводили итоги
по нашей конторе
за прошлый
четвёртый квартал.
Где юный Ромео,
твой пылкий и нежный любовник?
Теперь я, Джульетта,
твой верный и любящий муж,
простой обыватель,
обычный веронский чиновник,
я звонкую шпагу
сменял на бумагу
и тушь.
Джульетта,
как тяжко
живётся под небом Вероны,
как тяжко
сводить воедино
приход и расход!..
Сижу вечерами на кухне
и ем макароны.
Любовь потускнела
и прочно вошла в обиход.
Джульетта, а было:
Любимая, благословенна
та ночь, что приходит,
влюблённым свиданье даря!
Пускай нас не тронут
ни яд,
ни кинжал,
ни измена,
останься со мною,
пока не упала заря.
Тебе моя юность,
о милая,
вечно пребудь в ней!..
Теперь я такие слова
говорить не мастак.
Кто знал бы,
кто знал,
что любовь умирает от будней,
а яд и кинжал для неё –
это сущий пустяк?!..
А может,
забудем на время,
что служба и дети, –
давно нам с тобою
остаться вдвоём недосуг,
Джульетта,
давай одного отвезём к Капулетти,
другого – к Монтекки,
а сами – укатим на юг!
Но пуст мой карман –
вот нам дебит,
и кредит,
и сальдо.
И тянутся, тянутся дни,
как суровая нить…
Я завтра пойду
и пятёрку займу у Тибальда –
рассрочка не плачена,
обувь пора починить…
Вот так и живём,
постоянно к чему-то готовясь,
в надежде,
что сложатся годы в блестящий сонет,
а вся наша жизнь –
это длинная,
скучная повесть,
Джульетта, на свете
печальнее повести нет…
(Из книги “Витязь в еврейской шкуре”, 1982 г.)
Гамлет
История – ни вспомнить, ни забыть!..Живём себе – не дует и не каплет.
Но тут приходит принц по кличке Гамлет
и спрашивает: «Быть или не быть?..»
Он смолоду покинул отчий дом,
единственно, чтоб хлебом не корили,
учился где-то на периферии,
привёз домой чахотку и диплом.
А дома – суета и винегрет!
На троне датском – мать его Гертруда,
хотя и королева, но – паскуда,
а папы-короля в помине нет.
Он долго был ей мужем дорогим,
она ему чего-то влила в ухо.
Сама ещё, понятно, не старуха,
и сходится, естественно, с другим.
А Гамлет, сын, узрев такой сюрприз,
находится в лирическом миноре,
кричит: ”Порядку нету в Эльсиноре!”
и кроет всех по списку сверху вниз.
И спрашивает, спрашивает мать:
”Куда девали папеньку, злодеи?..”
Толкает всевозможные идеи,
которые опасно понимать,
а мать молчит.
Там был ещё старик,
Полоний некто – тоже не цветочек,
сам без образования, но склочник
и спец по части всяческих интриг.
Он, ясно, гнёт мамашину дугу!
Такого за пятак продашь и купишь.
Он Гамлету в кармане держит кукиш
и тоже на вопросы – ни гу-гу.
Трагедия! Умора! Смех и грех.
Один молчит, другой чего-то мямлит.
Ну хорошо – ты принц,
ты пуп,
ты – Гамлет!
Чего ты кипятишься больше всех?
Уж коли время некуда девать,
затей ремонт – вот краски, вот олифа!
Крути любовь – Офелия, о нимфа!..
Так нет – ему б вопросы задавать.
Вздыхает и бормочет на ходу,
от этих дел маленечко помешан:
”To be or not to be – that is the question!” –
поди узнай, что он имел в виду!..
Но Гамлет был, конечно, не жилец.
Придворные смеялись над беднягой,
и как-то раз его проткнули шпагой,
и кончено, и тихо, наконец!..
Остались те, кто в этом виноват,
теперь им жизнь – не жизнь, а чистый сахар:
Полоний, мать его и ейный хахаль,
и два еврея – Кац и Розенблат.
По Гамлету не плакали окрест,
крестьяне не оставили мотыги.
Нам эти все дворцовые интриги –
до лампы и до прочих круглых мест.
Нам с принцами водиться не с руки,
одно сказать – на что они народу?
Они больших трудов не знали сроду
и – страшно от народа далеки!
А мы – давай, работай и люби!
Луна взошла – и день, считай, что прожит.
Но с той поры одно меня тревожит:
а всё-таки – to be or not to be?..
(Из книги "Витязь в еврейской шкуре", 1982 г.)
Отелло
Насчёт покойной Дездемоны –прошу внести её в аннал!
Я генеральские погоны
её судьбою запятнал.
Что совесть?
Мелкое уродство,
глупцов достойное венчать!..
Меня простило руководство,
а совесть может помолчать.
Мне дали плащ и шлем с забралом,
я весь в мундир, как в землю, врос.
Мой Бог,
на чёрных генералов
на рынке власти вечный спрос!..
Я благоденствую сегодня,
служу, как раб, за горсть монет.
Ещё таких же чёрных
сотня
за мною движется вослед.
На всё гляжу с позиций силы.
Смирясь, несу свой тяжкий крест…
Бей в морду!
Кассио – в кассиры!
За разговоры – под арест!
Свободы, равенства?
В колодки!
Тюрьма – покой и тишина…
Я в жизни многих брал за глотки,
а начал с малого – жена…
Но по ночам
сквозь плач и стоны,
сквозь реки крови и огня
я слышу голос Дездемоны,
благословляющий меня!
Стою один в венке из лавра,
усталый чёрный генерал…
Молитесь на ночь,
чтобы мавра
Господь всесильный покарал!
И поспешите,
поспешите
во искупление вины
с фанерной биркою
“ДУШИТЕЛЬ”
меня поставить у стены…
(Из книги “Витязь в еврейской шкуре”, 1982 г.)
Комментариев нет:
Отправить комментарий